Думаете, я такой дурак, что решил закончить свою жизнь вреке? Я ведь тогда понял, что они никогда не отстанут от меня, пока я жив. Аесли я буду скрываться, значит, они будут держать моего сына. Выхода у меня небыло. Я написал своему корешу письмо, попросил часть моих денег отдать жене исыну. А сам все тщательно подготовил.

Это место я знал очень давно. Здесь довольно большая глубинадля реки и очень густой ил. Мне пришлось два раза нырять туда, чтобы оставитьтам кислородный баллон. А в моем автомобиле всегда были автоматическизапирающиеся двери. Все зависело от точного расчета. В нашем деле точныйрасчет, предусмотрительность и осторожность прежде всего. Они, конечно, нестали меня доставать из машины. Ведь я демонстративно выставил свой левыйпротез. А хватать человека за протез это неудобно, неприятно и как-тонеприлично. Вот они и сели втроем в мою машину. Сначала грозились оружием, апотом, обыскав меня, успокоились. И тут я сразу дал полный газ. Из машины явыпрыгнул, закрыв блокировку дверей. Вот они и задохнулись втроем, покапытались вылезти из автомобиля, не понимая, почему не открываются двери. А язабрал свой баллон, оставил им на память свой протез и уплыл. Правда, длясвоего алиби мне пришлось вытащить еще один труп. Пусть все считают, что дватрупа так и остались лежать на дне реки, застряв в густом и тяжелом иле. Постранной случайности похищенный мною труп оказался их руководителем, каким-тополковником. Про него потом долго рассказывали, как он и бывшие сотрудники КГБубивали главу оппозиции.

Труп, конечно, я надежно спрятал. Его не найдут и черезтысячу лет. Теперь я живу очень далеко от Санкт-Петербурга, все-таки городназывается теперь так, в маленьком сибирском городке. Мне нужно оставатьсяздесь несколько лет, пока все не забудут обо мне. Только несколько лет. И ябоюсь только одного — чтобы среди забывших меня не было моего сына. Толькоэтого и боюсь.