прежде, чем вами займутся профильные специалисты, мы решили услышать вашу версию произошедшего.

Люди за столом выжидающе смотрели на меня. Что ж. Мне нечего таить. Груз этих знаний лежал в груди чужим, горячим шаром, который я наконец могла выплюнуть в их чистые, вылизанные лица. Пусть подавятся.

Я заговорила. Не изливая душу – а проводя в их стерильном зале психическую атаку. Я вывалила на стол всё, что знала о Созерцающем – в исходном виде. Не как факты, а как осколки космического кошмара. О его нечеловеческом любопытстве, о границе, которую он провёл по нашей галактике, о другой силе – «Ненасытности», что удобряла почву Сектора своими порождениями-Эмиссарами для скорой колонизации…

Скорой? В чём этот чуждый человеку Созерцающий измеряет время, что для него означает «скоро»? День? Неделя? Век? И что я на фоне всего этого? Как я оказалась в самом центре кипящего котла противоречий галактического масштаба? Зачем и почему?

Энергетические сущности, которых впору называть богами. Безглазые псионики, ночными кошмарами скитающиеся по моему миру. Дурацкий артефакт и рыскающие в его поисках «Интегра», «Базис» и боевой отряд с потерянной планеты. Отшельники на краю Галактики и отшельники среди отшельников. Бесчисленные мёртвые друзья, неизгладимая боль и бесконечное одиночество…

От этого осознания некуда было бежать. Оно обрушилось на меня с ужасающей ясностью: человечество – это не высшая форма организации. Это муравейник. Огромный, слепой, суетящийся в герметичном стеклянном формикарии. А над ним – два энтомолога, время от времени стучащие по стеклу. Один – из любопытства. Другой – проверяя, не пора ли сменить колонию, потому что эта уже отслужила своё.

Мы все – в этой муравьиной ферме. Но в отличие от миллиардов муравьёв, я видела палец, который тычет в стекло. Я знала, что в этом мире значит «пришло время». И Ковчег не был спасением. Это просто другой отсек того же формикария, поменьше и почище. А за стенами этого зала, в подвале ждал ещё один отсек – совсем маленький. Разница была лишь в площади пола, которую можно отмерить шагами до неизбежной стены…

Меня вдруг охватил ужасный, знобящий мороз, тело покрылось испариной, зубы стучали от холода. Я вглядывалась внутрь себя, в собственное отражение, покрытое трещинами и инеем. Ещё чуть-чуть – и оно лопнет под давлением, обрушится миллиардом осколков в чёрную бездну, и никто на свете – даже моя Софи – не сможет собрать осколки воедино…

Я подняла подёрнутые влажной пеленой глаза на людей напротив меня. Взгляд Крючкова несколько изменился – в нём появилось зыбкое замешательство. Генерал безликих войск ожидал упорного сопротивления. Он приготовился было стереть меня в порошок, но вместо этого угодил под девятый вал безумного словоизвержения.

— Что ж, всё это весьма любопытно, — задумчиво пробормотал он. — Ваши слова предстоит проверить на прочность специалистам, но я хочу узнать ещё кое-что. Нам доложили о том, что отчётливые синаптические следы привели коллег к нетронутому амнезией воспоминанию о некоем ключе, о котором вам поведал ваш функционально ограниченный друг, и с помощью которого можно расшифровать «Книгу судьбы». В том числе – к воспоминанию о местонахождении этого ключа.

— Так вы об этом…

Значит, они выскребли и это. Всё, что было между мной и дядей Ваней в день моего пробуждения, теперь лежало на их столе, разобранное по синапсам. Оставалось лишь подтвердить подлинность их трофея.

— Ключ. — Крючков постучал указательным пальцем по столешнице, будто ждал, что я сейчас выну его из кармана. — Где он?

Я произнесла слова медленно, давая им прозвучать как заклинание, которое ничего для меня не значило, но могло значить всё для них:

— «Сар’ит Ракт’а». Красная река. «Одинокая сущность». Вот и весь ключ. Шифр от сумасшедшего. Надеюсь, он вам пригодится.

Крючков бросил взгляд куда-то в сторону – стоящий в тени офицер с планшетом в руке едва заметно кивнул.

— Как я и говорил, она предельно лояльна, — негромко произнёс Агапов.

— Владимир Алексеевич, вы же понимаете, что этого недостаточно? Доверие зарабатывается годами, но потерять его можно в одну секунду. Нам нужно нечто более существенное, чем чистосердечное признание.

— Вы имеете дело с профессионалом высшего класса, — сказал Агапов, наставительно подняв палец. — Она вытянула дело, которое считалось практически проваленным. Её интуиция…

— Прекращайте клоунаду, господин Агапов. — Крючков криво усмехнулся, а профессор вздрогнул и буквально сжался, съёжился в кресле – таким жалким я не видела его никогда. — Операция на Аскании была спасена исключительно благодаря импровизации сержанта Толедо. Остальное – это череда провалов, оплаченная кровью наших людей. Ваш «профессионал высшего класса» – это фактор хаоса. С точки зрения системной эффективности – это брак. Её «интуиция» – это просто везение выжившего, которому не место в расчётах… Я вообще удивлён тому, что с такими боевыми потерями Матвеев до сих пор на должности. Пора уже заканчивать эту практику с голосами большинства…

«Фактор хаоса?» — подумала я. — «А если бы ваш драгоценный робот не разнёс полстанции, может, и мочилова было бы меньше? Разница только в том, что вы действуете по инструкции, а я – по обстоятельствам. И при всей вашей мощи счёт один-один».

— Но если бы не Елизавета…

— Если бы не она, Агапов, часть «Книги» из Института не попала бы в руки террористов. И нам не пришлось бы устраивать всю эту беготню. Оставьте. — Он раздражённо махнул рукой. — Сейчас речь не об этом… Мне продолжить, или вы это сделаете то, ради чего вызвали её сюда?

— Хорошо. — Профессор болезненно поморщился и обратился ко мне: — Лиза, нам нужна ваша помощь. Нам необходимо вытащить одного человека из Сектора. Человек этот очень важен для «Опеки», и он нужен мне живым и невредимым.

— Завалить вам ещё одно задание? — горько усмехнулась я. — Это запросто…

Впервые адмирал в синей форме подал голос – хриплый, надтреснутый.

— Похоже, вам, профессор, мигрень обеспечена, — сказал он. — Я надеюсь, что мы ограничимся Фройде. Других… — он сделал движение пальцами рук, изображая кавычки, — крайне важных сотрудников придётся оставить «в поле». Мне хотелось бы закрыть вопрос с «Опекой», получить ключ и двигаться дальше, оставив в прошлом все эти «книжные» дела.

— Только он, — кивнул Агапов. — Остальные уже передали информацию, получили вводные и ушли в «спячку».

— В каком смысле – в спячку? — спросила я.

Дюжина глаз обратились на меня, а потом снова