бы выстрелом подал знак. А что, если бросить камень? В кого-нибудь из бандитов, чтоб завизжал… Или в окно, чтоб посыпалось стекло… Только бы не промахнуться!

Пошарив по земле, Тарас нащупал увесистый булыжник. Встал в полный рост… Зазвенело разбитое стекло, и звонкий мальчишеский голос крикнул по-русски:

– Стой! Руки вверх!

На миг у стены все замерло. Потом кто-то взвизгнул, отпрыгнул в темноту. Послышалась брань, топот убегающих. Резко ударил выстрел, второй, третий. Что-то сильно толкнуло Тараса в грудь. Боли не было, стало только жарко. Со стороны ворот раздались отрывистые команды.

«Теперь не уйдут», – подумал Тарас.

Страшная слабость охватила его. Захотелось прилечь, закрыть глаза и уснуть. Тарас успел еще увидеть, как вспыхнули огоньки, их лучики скрестились в нескольких местах. И почти тотчас пришла боль, жгучая, нестерпимая. Простучала короткая автоматная очередь, и все стихло.

Тарас почувствовал, как его бережно подхватили на руки, и Саня, родной дядя Саня сдавленным голосом прошептал:

– Как же это ты, сынок?..

Последнее, что отразилось в сознании, было небо, усыпанное крохотными звездочками. Они казались такими игрушечными, что их хотелось потрогать рукой.