Василий Макарович снял крышку с термоса и налил в нее кофе. Кофе был крепкий и сладкий, и Василий Макарович немного приободрился. Он уже третий час сидел в своих стареньких «Жигулях», не сводя глаз с подъезда, и его невольно начало клонить в сон.
Василий Макарович Куликов много лет отработал в милиции и, когда коллеги проводили его на заслуженный отдых, почувствовал пустоту и одиночество. Правда, родное отделение раскошелилось и на прощание подарило ветерану дорогой плазменный телевизор, но Куликов был не из тех, кто готов просиживать целые дни перед телевизором, смотря какой-нибудь сериал или тупое ток-шоу.
Ему не хватало событий, бессонных ночей и многочасовых засад, трудных погонь и опасных задержаний — всего того, к чему он привык за долгие годы работы.
И вот, помаявшись бездельем, он не выдержал и открыл частное детективное агентство. Правда, сотрудников в этом агентстве было всего двое — сам Василий Макарович и славная девушка Василиса, с которой Куликова свела судьба.
Ну и еще, конечно, Бонни… но об этом позднее.
Клиентов у нового агентства было мало, так что Василий Макарович брался за любую работу, даже не слишком приятную.
Вот и сейчас он следил за молодой женщиной по поручению ее малосимпатичной свекрови.
Эта тетка среднего пенсионного возраста пришла к нему накануне и произвела на Василия Макаровича неизгладимое впечатление. Глядя в маленькие поросячьи глазки и заметив ее поджатые губы, Василий Макарович почувствовал сильное желание спустить клиентку с лестницы. Да так, чтобы она больше никогда не смогла ходить. Или забыла дорогу к нему напрочь. Он вздумал было отговориться занятостью, но тетка своими свинячьими глазками мигом просветила его, как рентгеном, аж до самых печенок и поняла, кто он есть — полунищий бывший милиционер на пенсии. Денег у него нету, так что он обрадуется любому случаю подзаработать и много не запросит. Тетка ко всему прочему была еще и жадна до неприличия.
Но самой главной ее особенностью была фантастическая суперненависть к невестке. Уж Василий Макарович на своей работе повидал всякого и убедился, что между свекровью и невесткой никакой любви быть не может по определению. А если мамаша утверждает, что обожает жену своего ненаглядного сыночка, то она просто очень хитрая и все нарочно врет. Всякое бывало в его практике — и стиральный порошок свекровь невестке в суп сыпала, и щетину под простыню подкладывала, и платья невесткины в запале на мелкие кусочки резала, но чтобы так ненавидеть… Какой уж тут порошок в супе, эта свекровь решила расправиться с невесткой раз и навсегда, чтобы духу ее в доме не было!
«Я чувствую, что она бегает налево! — заявила свекровь на первой встрече с Куликовым. — Она изменяет моему Игорьку, а тот ничего не замечает! Я должна взять все в свои руки и открыть моему мямле глаза на жену!»
И вот теперь Василий Макарович следил за женой доверчивого Игорька, отрабатывая более чем скудный аванс. Он следил за Ириной, так звали его объект, уже третий день и пока не заметил в ее поведении ничего предосудительного.
Василий Макарович допил кофе, закрыл термос и убрал его в сумку.
И тут дверь подъезда распахнулась, и из него выпорхнула симпатичная молодая блондинка в коротком норковом полушубке.
Куликову незачем было сверяться с фотографией: за два предыдущих дня он уже очень хорошо запомнил Ирину. Он следил за тем, как она посещает магазины, как встречается с приятельницами за чашкой кофе, как часами просиживает в салоне красоты — словом, ведет нормальный образ жизни молодой красивой женщины, жены вполне обеспеченного человека. Откровенно говоря, зацепиться Василию Макаровичу было абсолютно не за что.
Но сегодня чутье опытного мента шепнуло ему, что у Ирины на уме что-то предосудительное.
Впрочем, такой вывод можно было сделать и на основании вполне реальных признаков: молодая женщина, и так очень миловидная, сегодня выглядела просто сногсшибательно. Тщательно уложенные волосы, продуманный макияж, сапожки на супервысоком каблуке, уже упомянутый норковый полушубок, не вполне соответствующий теплой погоде, — нет, одним словом, слегка перефразируя цитату из культового фильма, наши люди в булочную в таком виде не ходят. Равно как и в супермаркет, да, пожалуй что, и в фитнес-центр…
Короче, Василий Макарович готов был отдать голову на отсечение, что Ирина собралась на любовное свидание!
Женщина подошла к краю тротуара, подняла руку, и около нее тут же остановилась машина. Ничего удивительного — такую красотку кто угодно с удовольствием подвезет…
Василий Макарович включил зажигание и поехал за зеленой «Хондой».
По случаю плохой погоды машин на улицах было мало, и он без труда следовал за объектом, вспоминая долгие годы работы в родном отделении милиции.
Впрочем, преследование вышло недолгим. Зеленая «Хонда» вывернула на Лиговский проспект, проехала по нему минут десять и остановилась в тихом переулке.
Красотка в норковом полушубке расплатилась и выпорхнула на тротуар. Впрочем, слово «выпорхнула» в данном случае не самое удачное. Оно подошло бы для другого времени года и другой погоды, а сейчас правильнее было бы сказать, что она выкарабкалась из машины, с ходу погрузившись едва не по колено в подтаявший снег.
С неба падали мокрые хлопья, под ногами хлюпала раскисшая каша, и напрашивались серьезные причины, чтобы заставить такую ухоженную особу пройти пешком хотя бы сотню метров… но она смело шагала по переулку сквозь снегопад, казалось, не замечая кошмарную погоду.
«Ага! — подумал Василий Макарович, не спуская с нее глаз. — Не доехала до места! Попросила водителя остановиться в стороне! Значит, соблюдает правила конспирации! Точно, к любовнику идет!»
Красотка прошла два квартала и наконец остановилась перед металлической дверью подъезда. Опасливо оглядевшись по сторонам, она достала из сумочки ключ-таблетку и открыла электронный замок.
Объект скрылся за дверью, и Василий Макарович, заглушив мотор своих «Жигулей», бросился следом за ней.
Дом, в который вошла красотка, окружали строительные леса. Судя по всему, он находился в состоянии косметического ремонта, а именно — несколько гастарбайтеров неторопливо красили фасад непритязательной светло-сиреневой краской. Неизвестно, кому пришло в голову заниматься окраской здания в конце февраля — видимо, требовалось срочно «освоить» выделенные средства. Впрочем, Василия Макаровича данный вопрос совершенно не интересовал. Для него леса были удобным способом проследить за своим объектом.
Он поднял воротник пальто, защищаясь от мокрого снега, и полез по деревянной лестнице, приставленной к лесам.
Когда он взобрался на первый уровень лесов, навстречу ему шагнул смуглый маляр в перепачканном краской ватнике.
— Ты куда, дядя? — запричитал он, загораживая дорогу. — Туда ходи нельзя, дядя, обратно ходи надо! Хозяин узнает, дядя, ругаться будет!
