— Вруби ему симфонию, — услышал Ломакс голос Ким, — не важно какую, он все равно не разбирается.

Сердце Ломакса забилось чаще. Он положил руки на пульт — ладони вспотели. Он слышал, как Родригес переключил фокус на клетку. Теперь большой глаз принадлежал ему.

Ломакс прижал лицо к окуляру и начал поворачивать телескоп, сначала робко, затем, вспомнив старые навыки, все проворнее. Теперь он несся сквозь пространство и время, оставляя позади скопления галактик. Они вращались, сверкали, закручивались в спирали и взрывались. Ломакс видел яркие огни далеких квазаров. Отблески света пролетали мимо, словно стаи сверкающих рыб. Без спектрографа не скажешь, близко они или далеко. Невозможно понять, чем заполнены эти черные пустоты.

Дух его парил. Забыв о холоде, не слыша музыки, Ломакс продолжал свое путешествие сквозь ночь.