вычислил Гурова и Крячко сразу же, несмотря на то что оба они были в штатской одежде.

— С прибытием, — сказал он. — Я и есть начальник уголовного розыска. Так что поехали. Я на собственной машине.

— А как ты узнал, что мы — это мы? — спросил Гуров. — Вроде бы на нас ничего такого не написано. По виду — обычные граждане…

— Я потомственный охотник, — ответил Степанищев. — Умею отличить барсука от медведя…

— Хороший ответ, — одобрительно заметил Крячко. — Что ж, в таком случае поехали. А далеко ли ехать?

— Двадцать минут по ровной дороге, — ответил Василий Сергеевич.

— А они у вас ровные, дороги-то?

— Сами увидите.

Дорога оказалась вполне приличной. Все двадцать минут ехали молча, в деловые разговоры не вступали, лишь обменивались короткими замечаниями, да и то эти замечания больше касались окрестных видов. Виды же были замечательными — почти сплошь густые заросли с высоченными деревьями, которые подступали к самой дороге.

— Насколько я понимаю во флоре, это лиственницы? — уточнил Крячко.

— Они самые, — ответил Степанищев. — Лиственницы, пихты, сосны…

— Красиво, — сказал Крячко.

— А в Москве что же, хуже? — спросил майор.

— Не хуже и не лучше, — ответил Крячко. — Там красота другого плана. Рукотворная красота. А здесь красота естественная. Можно сказать, первозданная.

— Ну, у нас тоже хватает всякого рукотворчества, — отозвался Василий Сергеевич.

За разговорами не заметили, как въехали в город. Город был как город, он, по сути, мало чем отличался от прочих городов, в которых довелось побывать Крячко и Гурову. Хотя, наверное, все же отличался — чистотой. Чистым был городок и уютным, и движение в нем было так себе — незначительным. Мало было машин, мало прохожих. Впрочем, после Москвы Гурову и Крячко так могло лишь показаться. По сравнению с Москвой, как известно, любой город покажется малолюдным.

— Приехали, — сказал майор. — Вот наш райотдел. Всего в городе четыре райотдела. Ну и главное управление, само собой. Мы — селяне. Знаете, что это такое?

— А то, — ответил Гуров. — Обслуживаете сельскую территорию.

— Обслуживаем… — вздохнул Степанищев. — Оттого-то это убийство и висит на нас. Я уж и не припомню, было ли когда-нибудь такое крученое убийство. Конечно, убийства случались и раньше, куда без этого? Но все больше на почве неприязненных отношений. Поссорятся два дружка, возьмутся за колья или ножи — вот тебе и убийство. Они и раскрывались на раз-два. А тут такое путаное дело… Ладно, что это я вас держу на крылечке? Пойдемте в мой кабинет. Где-то здесь должен толкаться Гена Шубенков…

— Кто такой? — осведомился Гуров.

— Наш опер, на котором висит это убийство. Оно, конечно, висит на всех нас, но Шубенков, так сказать, главное ответственное лицо. Потому что все случилось в его владениях. А вот и он! Гена, ступай-ка сюда! Вот, прибыли те самые товарищи из Москвы. Нам на помощь.

— Старший лейтенант Шубенков, — представился оперуполномоченный.

— Фу, как пышно! — усмехнулся Гуров, пожимая руку Шубенкову. — А нельзя ли без титулов и регалий? Просто по именам? Я — Лев, он — Станислав. Мы — такие же опера, как и ты. А все остальное не имеет значения. В уголовном розыске как в разведке. Там, говорят, никто не называет друг друга по званиям. Хоть ты полковник, хоть рядовой — все на равных. Слышал о таком?

— Слышал, — усмехнулся Шубенков. — Тогда я — Геннадий.

— Вот это совсем другое дело!

Зашли в кабинет, расположились.

— Кстати, гостиница для вас готова, — сказал Степанищев. — Частный пансионат!

— Пансионат — это хорошо, — сказал Гуров. — Однако же с этим успеется. Поговорим вначале о деле.

— Может, с дороги выпьете чаю? — предложил начальник уголовного розыска. — Думаю, такой вы еще не пробовали. На двенадцати здешних травах! Полезен буквально для всех частей организма, начиная от макушки и заканчивая пятками. Притом с таежным медом. Ну так как?

— От такого чая грех отказываться, — с улыбкой произнес Гуров.

— Гена, пошустри насчет чаю, — сказал Василий Сергеевич.

Чай появился очень скоро, а к нему и мед. Действительно, вкус у чая был необычный — Гуров и Крячко, кажется, и впрямь такого еще никогда не пили.

— И вправду, дивный чай, — одобрительно заметил Гуров. — Редкостный.

— Ну, а я что говорил! — самодовольно усмехнулся майор Степанищев. — Здесь все редкость. А что вы хотите — тайга! Можно сказать, самый край цивилизации. Ну что, будем говорить о деле?

— Будем, — сказал Гуров.

— Дело, стало быть, вот какое… — начал начальник уголовного розыска. — Общая картина преступления, как я понимаю, вам известна.

— Известна, — кивнул Гуров.

— Ну а помимо того, нам, в общем, и сказать больше нечего, — вздохнул Степанищев. — Личность убитой нами до сих пор не установлена. Никто не заявлял о пропаже молодой женщины — ни у нас, ни в других райотделах, ни в соседних городах. Такие, значит, дела… То ли она была приезжей, эта женщина, то ли, может, ее до сих пор не хватились… Уж и не знаю, что подумать. Вчера мы разместили специальное объявление по местному телевидению. И в газетах его тоже пропечатали — у нас в городе три газеты. Пока все без толку. Вот Гена говорит, что, может быть, нужно еще напечатать специальные листовки и развесить их по всему городу…

— Ну а что? — отозвался Шубенков. — По-моему, дельное предложение. Газеты газетами, и телевизор тоже… А вот, предположим, на автобусной остановке кто-нибудь да и обратит внимание. Там, знаете ли, на все обращают внимание, на каждый приклеенный листок. Ну а чем еще заниматься, пока ждешь автобуса?

— Если до завтрашнего дня ничего не прояснится, то, может, так и сделаем, — сказал начальник уголовного розыска. — Тут что угодно сделаешь…

— По телефону ты говорил, что кое-что вам все же удалось узнать, — напомнил Гуров.

— Говорил, — вздохнул Василий Сергеевич. — Кое-что мы и впрямь раздобыли. Вот Гена и раздобыл. Но, опять же, тут прямо-таки не знаешь, что и подумать… К чему присобачить такую информацию? А информация между тем интересная…

— Ну так и расскажи все в подробности, — сказал Крячко. — Вместе и поразмыслим.

— Гена, валяй, — сказал майор. — Рассказывай. Ты добывал информацию, ты и говори.

— Значит, так… — откашлялся Шубенков.

И он в подробностях рассказал Гурову и Крячко о добытых им сведениях. То есть о том, что некто санитар городской психиатрической лечебницы по имени Сергей Кривов уговорил больного этой же лечебницы Василия Рыжикова совершить побег, а этот Вася Рыжиков, между прочим, хворает манией изобретательства и в числе прочего якобы изобрел аппарат по угадыванию мыслей. То есть не сам аппарат как таковой, а всего лишь его чертеж с пояснительными надписями. Да, тот самый чертеж… Вот вместе с этим чертежом Вася Рыжиков и сбежал.

Рассказал Шубенков