самого начала, и тяжело на него рухнул. Выглядел он глубоко потрясенным, даже не одернул одежду, пострадавшую в ходе потасовки. Он ни на кого не смотрел, не двигался. Капитан обратился к нему жестко, как принято у полицейских:

– Оставляю тебя наедине с инспектором, потому что она меня об этом попросила, но не забывай: все мы стоим снаружи, и если ты позволишь себе хоть малейшую глупость, пеняй на себя, понял? Надеюсь, повторять не надо?

Наконец они нелепой цепочкой двинулись к двери, и замыкал процессию священник. Заметив, что Гарсон вознамерился было задержаться, я решительно махнула головой, велев ему присоединиться к прочим. Мы остались с Морено вдвоем. Он уставился на носки своих потрепанных кроссовок. Только тут я почувствовала, в каком нервном напряжении нахожусь. И попыталась сделать несколько глубоких вдохов. После чего произнесла намеренно ровным голосом:

– Давай так, Хуан, если тебе хочется ударить меня, бей сейчас. Я кричать не буду, и те, что снаружи, не войдут. Смелей! Вдруг после этого тебе полегчает и мы сможем поговорить относительно спокойно.

Он не поднял на меня глаз и даже не шевельнулся, я тоже замолчала, решив обождать. Где-то через минуту, которая показалась мне вечностью, я услышала его голос:

– Я не собираюсь нападать на вас, что толку? Но вы не должны были приезжать к нам. Никогда! Если бы вы не приехали, Джульетта была бы жива, и я хочу, чтобы вы это запомнили.

– А я не исключаю, что в ее смерти виноват ты. Я сейчас задам тебе один вопрос: скажи, за тобой не тянутся какие-нибудь дела с тех самых пор, как ты был связан с наркотиками?

Он резко вздернул голову:

– Что вы несете?

– То, что ты слышал. Может, ты припрятал что-то, что тебе не принадлежало, может, кто-то разыскивает тебя, чтобы свести старые счеты, а заплатить пришлось Джульетте.

– Я никогда не торговал наркотой, только сам сидел…

– Когда человек употребляет наркотики, границы между некоторыми вещами весьма расплывчаты. В обмен на дозу ты выполняешь какое-нибудь поручение, начинаешь вращаться в определенных кругах… У тебя не осталось там врагов?

Он поднялся и направился ко мне. Я решила, что он опять попытается ударить меня, но Морено просто наклонил свое лицо очень близко к моему. И заговорил в исступлении:

– Неужели вы полагаете, что, если бы существовала хоть малейшая возможность того, что кто-то из моих недругов убил Джульетту, я бы вам об этом сразу не сказал? Неужели в это можно поверить? Эта женщина была моей жизнью, инспектор, только ее одну во всем мире я и любил. Найди я убийцу, прикончил бы его собственными руками.

– Тогда помоги мне, Хуан! Помоги! – Я заговорила с жаром: – Я ищу типа, который ее убил. Расскажи она мне все, что знала, возможно, я сумела бы спасти ее от смерти. Если она рассказывала тебе хоть что-нибудь про убийство Сигуана, ты должен передать это мне. Только тогда у нас появится шанс поймать негодяя. Подумай как следует.

Он снова уставился в пол, потом вернулся на прежнее место и сел. С каждым его движением таяли мои надежды. Видно, придется распроститься с главным следом в этом деле, подумала я с досадой. Я ждала дольше, чем требовала логика, но наконец пошла к двери. И как раз в этот миг я услышала его голос.

– Рокко Катанья, – выдавил он.

Я обернулась:

– Что ты сказал?

– Имя итальянца, убившего Сигуана, – Рокко Катанья.

– Расскажи подробнее.

– Не могу я рассказать того, чего не знаю. Тогда, когда все это случилось, Абелардо Киньонес сказал Джульетте, что на этот раз в квартиру Сигуана вместо него пойдет итальянец, которого зовут Рокко Катанья. Объяснять он ничего не стал. “Потом скажу почему”, – кажется, только этим он и ограничился. А еще он велел ей помалкивать, потому что итальянец запросто может убить их обоих. Она понятия не имела, что этот тип собирается прикончить старика, но итальянец, едва вошел, направился прямехонько к нему. Проверил документы и начал бить по голове, пока не убедился, что тот мертв. Джульетта все время боялась, что итальянец вернется, чтобы расправиться и с ней, особенно после того, как Киньонеса нашли убитым в Марбелье. Поэтому никто, и вы в том числе, не могли вытянуть из нее его имени. Но сама Джульетта не была виновна в убийстве старика, хотя теперь это уже не имеет никакого значения. Теперь и ее убили. Этот подонок наверняка проследил за вами, когда вы к нам ехали.

Он закрыл лицо руками и заплакал. Плечи его судорожно вздрагивали. Я подошла к нему, но не решилась дотронуться. Он поднял глаза и в бешенстве посмотрел на меня:

– Найдите его, инспектор! Я сам ничего не могу сделать, а вы можете. Найдите его!

– Я найду его, Хуан, и он заплатит за то, что сделал, обещаю тебе.

Я вышла из комнаты, страшно радуясь появлению нового следа, но душа моя была потрясена сценой, разыгравшейся только что у меня на глазах. Я шагнула к священнику:

– Падре, вы можете на время увезти куда-нибудь Хуана, чтобы он находился в надежном месте?

– Конечно, конечно. Я помещу его в реабилитационный центр. Там он ни на миг не останется один. Там еще живут его друзья – те, с кем он познакомился, когда сам проходил курс.

Я кивнула. Потом попросила Фрутоса сопровождать меня. Вместе мы отправились в мебельный магазин, где в свое время я получила адрес Джульетты. Хозяйка раскрыла рот от изумления, когда увидела, как я вхожу в сопровождении капитана гражданской гвардии.

– Неужели что-то случилось с вашей кузиной? – сразу спросила она.

Тут пришел черед удивляться Фрутосу.

– Я из полиции, – отрезала я. – Позовите сюда Абдула, пожалуйста.

Она выполнила мою просьбу, так до конца и не придя в себя. Когда марокканец явился, я спросила обоих, не заглядывал ли кто к ним в магазин с вопросами, похожими на мои. Они ответили отрицательно, по-прежнему ничего не понимая. И вряд ли они могли соврать, находясь в таком состоянии. На всякий случай я решила уточнить, не обсуждали ли они с кем-нибудь мой первый визит в магазин. Не сообщали ли кому-нибудь еще, кроме меня, адрес Морено? Они опять ответили отрицательно, хотя хозяйка испуганно вспомнила:

– Я сказала мужу за ужином, что одна сеньора заходила в магазин, потому что искала свою кузину, и поделилась с ним вашей семейной историей; но адреса Морено я не называла, поскольку мой муж, он все равно с ним не знаком…

– Хорошо, – сказала я, и мы без всяких объяснений