вы такие же занятые люди, как и я, — начала Лариса, — поэтому сразу приступим к делу. Кстати, у меня для вас еще одна новость. Я знаю, кто пытался ограбить офис.

Друзья переглянулись. Юрий никогда не знакомил Конашенко с Дарьей. Откуда она могла про нее узнать?

— Браслетом хотел завладеть мой альфонс, — пояснила женщина. — В тот же день он сбежал от меня и до сих пор не вернулся. Я любила его и ждала вестей, поэтому не сообщила в полицию, — она достала платок из маленькой черной сумочки и промокнула уголки глаз, боясь размазать тушь. — Но сегодня я все исправлю. Этого прохвоста нужно объявить в розыск.

Виталий дернулся, как от укуса змеи. Так вот кто был сообщником Дарьи! Муж Конашенко направил гадалку к ювелирам, чтобы она соблазнила одного из них. Это Дарье удалось, а дальше ничего не получилось. Да и была ли эта Дарья гадалкой на самом деле? Эта мысль заставила Карташова заерзать на стуле. Если у женщины не имелось никаких способностей, значит, она знала, что Евгения попадет в аварию, потому что сама и собиралась ее подстроить.

— Я уже позвонил следователю, и он пообещал принять меры, — угодливо ответил Юрий. — Мы рады, что вам понравилась наша копия.

— Она потрясающая! — Лариса жеманно повела плечами. — Мне хочется еще чем‐нибудь отблагодарить вас, и поэтому я порекомендовала вашу фирму друзьям в Москве. Я понимаю, что в столице много хороших ювелиров, но они очень дорого берут, а качество не лучше вашего. В ближайшее время вам позвонят, и, боюсь, вам придется выехать в Москву.

Друзья переглянулись. Такой щедрости они не ожидали. Разумеется, она была благодарна им за сохранность браслета, который не утащили разве что чудом.

— А где находится реабилитационный центр? — решился спросить Виталий. Конашенко улыбнулась:

— В Москве, где же еще! Так что, поехав туда, убьете двух зайцев.

Карташов поднялся:

— Я побегу к своей невесте, — сообщил он, избегая смотреть Ларисе в глаза. Ювелир подумал: если бы она знала всю правду, то наверняка заговорила бы по-другому. И прощай, Москва!

— Беги, — милостиво разрешил Юрий и придвинулся к женщине. — А мы с госпожой Конашенко попьем чаю.

Виталий хихикнул про себя. Беляев был и оставался неисправимым ловеласом. Когда за ним захлопнулась дверь и охранник доброжелательно посмотрел вслед, Виталий вздохнул с облегчением. Некомфортно все‐таки находиться с людьми, которых обманул. Но главное, все хорошо закончилось. Он пригладил волосы и побежал на остановку автобуса, давая себе слово обязательно купить машину.

Глава 38. Имение Яновка, 1828

Андрей Михайлович не видел своих дочерей довольно давно. Он знал, что Мария обивает пороги и строчит письма в надежде что‐нибудь узнать об Иосифе, и знал, что все ее прошения остались без ответа. Совсем недавно он снова написал Бенкендорфу, что его старшая дочь, вышедшая замуж против его воли, может отправиться в Сибирь, не иначе как подвергшись его проклятию. Но он желает уничтожить ее сомнения относительно того, доходит ли помощь, адресуемая для обоих Поджио, в Читинский острог. Бенкендорф, настроенный довольно доброжелательно по отношению к несчастному отцу, тотчас ответил: «Иосиф Поджио не находится еще в Читинском остроге, но я могу вас уверить, милостивый государь, что он аккуратно получает все письма, вещи и деньги, отправляемые при моем посредстве». Обрадовавшись такому обороту, генерал снова принялся писать, на этот раз императору Николаю I. Он умолял самодержца оставить Иосифа в одиночной камере в Шлиссельбургской крепости и лишить его возможности получать письма, которые Мария регулярно писала супругу. Николай I через Бенкендорфа ответил согласием. Читая это послание, Андрей Михайлович злорадно усмехался и шептал:

— Ей ничего не останется делать. Она отступится от этого изменника.

Но шли дни, месяцы, а Маша не отступала от своего решения. Сначала Андрей Михайлович не собирался ехать в Яновку, чтобы дать Марии время подумать. Ему было прекрасно известно, что старшая дочь, лишенная всех средств к существованию, испытывает нужду и только поддержка и помощь семьи Лихарева позволяют ей сносно жить. Но на его поездке настояла Софья Львовна, почерневшая и иссушенная страшной, неизлечимой болезнью, и, уступив умирающей жене, генерал отправился в Яновку, прихватив в собой документы, которые, как ему казалось, смогут сломить упорство Марии. Легкие дрожки бежали по растаявшему снегу, кое-где попадая в рытвины, солнце ласкало лицо первыми весенними лучами, но погода Бороздина не радовала. На протяжении нескольких лет его мучила одна и та же мысль: как получилось, что он, губернатор, генерал, не усмотрел за собственными дочерьми?! Как получилось, что они обе стали женами государственных преступников и не хотели отрекаться от мужей?!

Слуга Захар, постаревший за эти годы, помог ему снять пальто и проводил к Магдалине Осиповне. Женщина сидела у окна в гостиной и пила чай. Увидев родственника, она вздрогнула и помедлила, прежде чем встать, но воспитание не позволило ей проигнорировать человека, желавшего ее сыну только зла.

— Рада видеть вас, милостивый государь, — Магдалина Осиповна протянула ему руку, пахнувшую цветочным мылом, и он едва прикоснулся к ней губами. — Зачем пожаловали? Приехали навестить дочь и внука?

Андрей Михайлович покраснел и не решился сказать правду убитой горем матери. Впрочем, она сама обо всем догадалась.

— Скоро время обеда. Если хотите, милости просим к нашему скромному столу.

Он покачал головой:

— Благодарю, но, знаете ли, дела.

Госпожа Поджио пожала плечами:

— Что ж, дела так дела. А Машенька с Левушкой наверху. Левушка сегодня плохо спал, и она, бедная, измучилась. Сейчас почивают.

Бороздин кивнул и поднялся на второй этаж. Если Маша спала, он намеревался разбудить ее, потому что разговор не требовал отлагательств. Но дочь не спала. Сидя за столом, она что‐то писала, и генерал догадался: это очередное письмо. Нужно во что бы то ни стало помешать ей уехать! Андрей Михайлович перешагнул порог:

— Здравствуй, Маша.

Молодая женщина вздрогнула и обернулась.

— Давненько же я вас не видала, папенька.

Он подошел к ней и поцеловал в щеку.

— Ты что‐то сегодня бледна.

— Левушка плохо спал, — ответила Мария. — А вы с чем хорошим пожаловали? Получили вести от Иосифа?

Бороздин крякнул:

— Дался тебе Иосиф. — Он вытащил из портфеля документы и бросил на стол: — На, читай.

Щеки Марии порозовели:

— Это о нем?

— Обо всех изменниках, — буркнул генерал. — Постановление правительства и Синода. Может быть, оно тебя образумит.

Дочь провела рукой по лицу:

— Так, значит… А я думала…

— Да ты почитай, — настаивал отец. Маша покачала головой:

— Мне незачем это читать.

— Тогда прочитаю я, — Андрей Михайлович, задыхаясь, взял постановление. — Знаешь, о чем тут написано? Государственные