class="p1">То же касается пресловутых белых ночей – если бы мне предложили таковые описать. А что, спросил бы я, пряча улыбку, вы не знаете, что такой текст уже существует? Для описания у меня есть кое-что покруче. Но обо всём по порядку.

В этот день произошло неожиданное, если можно так выразиться, событие: майору Чистову позвонил подполковник Гущин. Сообщив об этом, майор замолчал. Автор этих строк позволил себе улыбнуться и спросить, дали ли емутам полковника. Но майор был серьезен:

– Я повторяю: мне звонил подполковник Гущин. Это был он, я хорошо знаю его голос.

Я бросил на Чистова осторожный взгляд – и предпочел больше ничего не спрашивать. Он присел на стол. Зарылся пальцами в волосы. Попросил налить ему коньяку – у нас всегда есть коньяк на случай непредвиденных гостей. Получалось, что в этот раз таким гостем стал подполковник.

Заявил он Чистову дословно следующее:

– Знаю, что ты пытался установить контакт с моей душой…

Здесь майор попытался как-то объясниться, но покойный со свойственной ему резкостью оборвал его:

– Блин! Не перебивай! Для таких бесед у меня есть всего один час в году. Один, понимаешь? Приходи на Ивана Купалу в полночь на мою могилу. Если не обделаешься, – в трубке послышался смех. – По датам: это седьмое июля по новому стилю и двадцать четвертое июня – по старому. И никого с собой не тащи. Понял?

– Сказано было по-гущински прямо и лаконично. После этого раздались короткие гудки.

Я мучительно подыскивал вопрос майору.

– Он… Он звонил вам на мобильный?

– В том-то и дело, что нет. – Майор показал на стоявший у нас допотопный телефон. – Он звонил на этот.

– Вот те на… И ведь этого номера никто не знает!

– Вот именно! Мне он всегда звонил как раз сюда… А главное: и голос, и выражения – чистый Гущин.

– А может, все-таки не Гущин? Или… Я подумал сейчас: может, мы не Гущина похоронили, а какого-нибудь его двойника?

– Не такая Гущин персона, чтобы ему двойников иметь. Короче, я пойду.

– Я с вами.

Чистов махнул рукой:

– Этого еще не хватало! Ты еще засаду у могилы устрой, как при передаче выкупа. Тут, брат, другие дела – метафизика. Пойду один.

И пошел ведь.

Думаю, так: скажу всё же пару слов о белой ночи. Просто потому, что в данном случае речь идет не о сантиментах, а о природном бэкграунде некоего события. Фоне, так сказать, следственных действий. Белая ночь, если вникнуть подробнее, не такая уж белая. Тем более – в июле, когда она уже слегка просрочена. Есть в ней пара часов если не полной темени, то, скажем так, густых сумерек. Именно в это время, судя по звонку подполковника, ему выдавалась увольнительная для свидания с Чистовым.

Дни, остававшиеся до Ивана Купалы, майор посвятил ознакомлению с этим праздником. Из огромного количества обрядовых действий, характерных для купальской ночи, Чистов не смог соотнести с собой ни одного. Разводить на Серафимовском кладбище костер, чтобы потом через него прыгать, – с его-то весом? Да ему бы этого никто и не позволил. Собирать травы, имеющие будто бы в эту ночь особую силу, майор тоже не намеревался. Запомнился лишь сопровождающий их заговор:земля-мать, благослови меня травы брать, и трава мне – мать. Красивым ему показался обычай плести венки и класть их на воду, но касался он исключительно незамужних девушек.

Что всерьез заинтересовало Чистова, так это предание о появлении светляков, которые суть души умерших. С одной стороны, он вроде бы мог увидеть души в их физическом выражении, а с другой, общение с насекомыми, пусть и светящимися, – много ли оно могло дать для решения поставленных задач? В конечном счете практические действия майора перед ночью на Ивана Купалу свелись к приготовлению купальской еды. Речь шла о ячменной каше, которую по его просьбе сварила Тоня.

Мне кажется, что из всех, кто знал о намерениях Чистова, Тоня испытывала наибольшее волнение, поскольку была некоторым образом вдовой покойного. Она была так напугана им при жизни, что смертельно боялась его появления и после смерти. Несмотря на овладевший ею страх, Тоня вызвалась сопровождать Чистова на кладбище. Ей майор отказал еще категоричнее, чем мне.

5 июля, 11:00

За день довремени Ч майор поехал на Серафимовское кладбище, чтобы ознакомиться с деталями на месте. В этот день он взял и меня, таким образом как бы извиняясь за то, что на встречу пойдет один. Мы не стали входить через ворота, но, двигаясь вдоль забора, обнаружили со стороны какой-то стройки вполне состоятельный проход. Проникнув за ограду, отправились на поиски могилы Гущина. Поскольку прежде мы приезжали сюда на машине, найти подполковника оказалось не так-то просто – даже днем. Увидев на центральной аллее план кладбища, мы кое-как сориентировались – и могилу коллеги нашли. Понимая, что ночью всё будет сложнее, Чистов вернулся к проходу и стал записывать имена тех, у чьих могил следовало повернуть.

Сходить с центральной аллеи на боковую нужно было возле надгробия с неброской надписью «Расцулуевы». Фамилия запоминающаяся. Необъяснимый шарм ей придавала перваяу, намекавшая на какие-то особенные, никому неведомыепоцулуи . У могилы Кунгурцева с боковой аллеи нужно было свернуть на узкую дорожку и идти до надгробия Петровых. Несмотря на множественное число, Петровых был один. Иван Яковлевич. Вот от этой плиты к Гущину следовало протискиваться между оградами еще метров сорок (протискивался в основном майор).

Хорошим ориентиром, указывавшим на могилу подполковника, служила стоявшая неподалеку скульптура с весами, которую Чистов сначала принял за Фемиду. В основе своей это была действительно Фемида, что скульптор, собственно, и подчеркнул: античные мотивы на кладбищах – вещь распространенная. При этом кое в чем скульптура с Античностью расходилась: на глазах у Фемиды не было повязки. Кроме того, ощущалось явное влияние малых голландцев: на чашах весов отливали бронзой индейка и стерлядь.

Если фигура женщины была выполнена в натуральную величину, то птица и рыба подверглись некоторому уменьшению: их надо было как-то разместить на весах. То ли отсутствие повязки, то ли живность на весах придавали Фемиде неожиданно простецкий вид. Впоследствии я узнал, что в образе Фемиды была представлена Нина Степановна Косяк, директор хладокомбината «Свежесть». Люди посвященные приходили к памятнику, чтобы коснуться ладонью бронзовой снеди. Нина Степановна стала для них чем-то вроде богини изобилия, и ритуальное это прикосновение казалось им самым коротким путем к достатку.

6 июля, 22:30

Итак, в