когда днем засыпала ненадолго. Всегда веселый, хороший такой… Как в жизни. И, знаешь, мне потом так легко!.. Будто он где-то за границей и скоро вернется.

— Аль, ты главное…

— Да знаю я, что главное! Жить свою жизнь, делать свое дело, Регинку поднять, родителей поддерживать…

Она говорила тихо, глядя в одну точку, и была похожа на трагическую героиню из черно-белых фильмов начала двадцатого века — печальная красавица в избыточном макияже и наряде какой-нибудь маркизы. Что ж, может, и Олежка. Девяти дней после похорон еще не прошло, так что, если верить мировым религиям и современным мистериям, душа его неприкаянная где-то здесь.

— Мы теперь знаем, что Закиев причастен к убийству Олега, — бодро сказала я, чтобы перебить начинающую сгущаться печаль. — Без Игоря знаем! А то он все сомневается… Или говорит, что сомневается.

— Так она же откажется от своих слов, если что. — Алька вернулась к курице.

И я мысленно обругала себя последними словами за то, что не догадалась включить диктофон! Хотя… вряд ли показания содержанки Лиры кому-то интересны.

— Слушай, — вдруг хитро прищурилась Алька. — А ведь Игоряша-то запал на тебя!

Я вздохнула. Мы с Игорем словно играем… Не как кошка с мышкой, потому что неизвестно, кто тут мышь, и не факт, что я, а как две дикие кошки. Или другие звери. Койоты, например. Не хочу на эту тему вообще! Даже думать.

— Аль, мы просто взаимодействуем, — сказала я. — У нас цель одна — тебя защитить.

Но Альку было не остановить. Она подскочила, быстро ополоснула руки над раковиной и умчалась в гостиную. За рунами своими, не иначе. И надо же, как резво двигается-то в этих своих одеяниях!

— Вот! — Алька вернулась с черным мешочком, плюхнулась на стул, замерла на миг и на ощупь достала одну руну, но не посмотрела сразу, а сжала в кулаке.

Я пока включила кофемашину, задала режим американо.

— Явитесь, древние мойры, откройте мне силу, — просто, без голосовых «спецэффектов», произнесла Алька и быстро добавила: — Одна руна, только одна, она все покажет! Жень, садись уже!

Я села, сложила руки перед собой на столе, изобразив прилежную ученицу. Алька разжала кулак, и на стол легла глиняная табличка размером со спичечный коробок. Золотистая руна на черном фоне выглядела как стилизованная скобочка, одинаковая и в прямом, и в перевернутом положении.

— Ух, как интересно! Руна «перт» — это и судьба, и тайна! — загорелась Алька. — Я трактую как таинственную судьбу. Как он к тебе относится? Ты его интересуешь, притягиваешь, он сбит с толку, и непонятно, почему его так тянет… Знаешь, «перт» — одна из рун кармической связи. Вот не могли вы пройти мимо друг друга в этой жизни! Судьба бы все равно столкнула лбами. Давай дальше посмотрим!

Дальше смотреть я отказалась. Да мы бы и не успели. Мой телефон вдруг разразился «Батяней-комбатом». Как говорится, не поминайте черта к ночи…

Причина, по которой звонил Игорь, заставила нас с Алькой бросить все, сорваться и помчаться в Майский. Уралу Хабибулловичу стало плохо после ужина.

Игорь прислал за нами машину, которую мы встретили у закрытой снаружи калитки, буквально подпрыгивая от нетерпения. Собрались за считаные минуты. Алька лишь переоделась в джинсы и свитер, а макияж смывала влажными салфетками уже в пути.

За рулем «Ленд Крузера» был рослый парень в костюме-тройке. Очень вежливый, как и те, которые вчера конвоировали Закиева до квартиры, а может быть, и один из тех.

* * *

Урал Хабибуллович, накрытый по плечи теплым бежевым пледом, лежал на софе в гостиной. Бра горели приглушенно, витал аромат мяты и душицы, во всем чувствовалось какое-то тревожное ожидание. Валеев был очень бледен и тяжело дышал, под глазами пролегли темные тени, все лицо его как-то заострилось. Но сил на улыбку у него хватило. Встретившая нас Лариса Алексеевна была встревожена, выглядела уставшей и чуть осунувшейся.

— Папочка! Папа, что с тобой? — Алька подбежала и присела на край софы, повторила по-башкирски: — Атай, хинэн менэн?

— Барыхы ла якши, борсолма, — выдохнул Урал Хабибуллович. — Все хорошо, не волнуйся!

Из кухни вышел Игорь. Он тоже выглядел уставшим и каким-то помятым. Потер глаза кулаками, зевнул и кивком головы позвал меня на выход.

Мы вышли на террасу. До рассвета оставалось еще часа три, но небо на востоке посветлело и порозовело.

— Это отравление, — без предисловий заявил Резников. — Намеренное. Пиццей. Из пиццерии «Для друзей». В заказе было две — итальянская «Маргарита» и турецкая «Пидэ», обе посыпаны кунжутом и семенами черной белены. Мне доложили, что семена белены были насыпаны поверх кунжута.

Говоря все это тихим и усталым голосом, Игорь подошел к одному из кресел-качалок и буквально плюхнулся в него. Я подтащила второе кресло и села напротив Игоря. Удивляться не было сил. И смысла не было. Кто заказал пиццы? В том-то и дело, что никто. Заказ привезли Валеевым около полуночи. Курьер позвонил в калитку и сообщил, что заказ оплачен, просто надо выйти, чтоб забрать. Валеевы подумали, что мы с Алькой заказали. Урал Хабибуллович вышел — коробки лежали одна на другой прямо у ворот. Он взял их и понес в дом, но решил посидеть тут, на террасе… Открыл верхнюю коробку, взял треугольник пиццы, откусил. Прискакали вездесущие кошки, которые тоже получили кусочек… Двух кошек, точнее их трупы, забрали на анализ вместе с пиццами.

— Там, в белене черной, все ядовито, но особенно — семена, — глухо проговорил Игорь, слегка раскачиваясь в кресле. — Валеев лишь откусил, ему чуть-чуть попало, потом свой отвар мятный пил. Он почувствовал, что что-то не то с ним… Они подумали, что мясо плохое или оливки, в общем, что пицца старая просто. Хорошо, что он вечером плотно поужинал.

К счастью, фанатка пиццы Регина уже спала, а Лариса Алексеевна просто никогда ничего тяжелого на ночь не ела. Коробки убрали в холодильник. Почему не выбросили, если решили, что продукт не очень? Ну не ночью же! Хотели нас дождаться и попенять, мол, смотрите, что заказываете и где! Коробки-то фирменные — с логотипом «Для друзей»: три мордашки веселые с треугольниками пиццы во рту у каждой.

Когда у Урала Хабибулловича участилось сердцебиение, появилась сухость во рту и расширились зрачки, Лариса Алексеевна позвонила Игорю и вызвала «Скорую» как на пищевое отравление. Игорь приехал раньше, ведь он возвращался от нас, из Елового, так что застал всю картину. Убедил Ларису Алексеевну начать действовать: десять таблеток активированного угля, крепкий чай, провокация рвоты…

Игорь осмотрел обе пиццы и удивился наличию маковых зерен. Семена черной белены очень похожи на маковые зернышки, но пиццу маком