говорили на допросах, они запросто могли сказать в камере — в беседе между собой. Почему в камере вместе с Васильевым и Степанищевым был не один лишь подсадной агент, а сразу три человека? Это чтобы агент, в случае чего, мог среди них затеряться. Чтобы никто не подумал, что именно он и есть агент, и тем самым не разоблачил его. На языке сыщиков все это называлось «зарядить камеру». Так вот, камера была «заряжена».

Вторым сдался Крячко. Несмотря на его уверения в том смысле, что он легко может найти подход к любой женщине, к Наталье Кузнецовой он найти подход не мог. Не получалось у него приблизиться к ней вплотную, завести разговор, сыграть на каких-то сугубо женских чувствах… Как и ее муж, женщина упрямо твердила, что Кривов их давний знакомый, что он прибыл к ним в гости, а то, что он слегка в гостях засиделся, — так кому какое дело? Это касается лишь хозяев и самого гостя, но уж никак не полиции. А потому она, Наталья Кузнецова, не может взять в толк, чего Крячко от нее хочет добиться. Возможно, этот самый гость и впрямь в чем-то замешен, но при чем тут она и ее муж Игорь? Они ничего такого не знали и не ведали…

Крячко тяжело вздохнул, оставил попытки чего-либо добиться от Натальи и принялся размышлять на тему того, что же с ней делать дальше. Может, поместить ее в камеру? Так ведь вроде бы и не за что — ее вина пока никоим образом не доказана. Может, отпустить? А вдруг она исчезнет со всеми концами? Мало ли? Завтра, скажем, она вновь понадобится, а ее и нет. Ищи ее потом… Вот что, спрашивается, делать с этой упрямой женщиной? Как поступить? Крячко не находил ответа…

И как раз в этот самый момент в кабинет вошел Гуров. Едва взглянув на товарища, Крячко сразу же понял, что Гуров пришел не просто так, а с каким-то умыслом. Возможно даже, с какой-то важной, не ведомой Крячко информацией. Определить все это было не так и сложно — Крячко и Гуров были знакомы целую вечность и прекрасно умели понимать друг друга без всяких слов, а лишь по жестам или, скажем, по выражению лиц — например, как в данный момент. Крячко слегка воспрянул духом…

Гуров же между тем, ничего не говоря, подошел к женщине, молча и пристально на нее посмотрел, усмехнулся многозначительно и затем сделал то, чего ни сама женщина, ни Крячко никак не ожидали. Лев Иванович дотронулся до волос женщины, и в его руках оказался парик! Да, парик! Оказывается, женщина была в парике, и голова у нее была гладко выбрита! Крячко так и ахнул. Уж чего-чего, а такого он предположить не мог, на эту тему он даже и не подумал! Да и как тут можно подумать? Парик на голове женщины сидел так ладно, что просто-таки невозможно было предположить, что это именно парик, а не натуральные волосы! Ну и ну!

— Вот так, — сказал Гуров, обращаясь к Крячко. — Прошу знакомиться: это не просто рядовой адепт секты «Другие», это персона, обремененная властью. «Капрал»!

Крячко лишь разинул от удивления рот — он не знал, что и подумать.

— Сударыня, я правильно назвал вашу должность? Вы «капрал», не так ли? Вы, стало быть, знакомы с «генералами» и претворяете в жизнь их поручения? Я ничего не перепутал? — Эти слова, само собой, адресовались женщине.

Женщина ничего не ответила, она, как и Крячко, покамест пребывала в самом что ни есть неопределенном состоянии. Чтобы ответить, ей нужно было собраться с мыслями. Но тяжело собираться с мыслями, если тебя поймали на горячем. Если тебя разоблачили.

— Думаю, и наколочка на левом плече у вас тоже присутствует, — сказал Гуров. — Ведь присутствует же? Сознавайтесь. Иначе мы вынуждены будем убедиться в этом сами.

— Вы не имеете права! — отозвалась наконец женщина.

— Не имеем, — согласился Гуров. — Мы с коллегой — мужчины, а вы — женщина. Но из всякого затруднительного положения найдется выход. Вас осмотрит женщина, и все будет в полном соответствии с законом и нормами морали. Ну так как?

— Верните парик! — сказала женщина.

— Это пожалуйста, — очаровательно улыбнулся Гуров и протянул парик женщине.

Женщина тотчас же надела парик, сделала несколько неуловимых движений руками, и парик настолько ладно прилег к ее голове, что невозможно было определить, парик ли это на самом деле или настоящие, человеческие волосы.

— Видал? — усмехнулся Гуров, глядя на Крячко. — Высший класс! Практика! И попробуй догадайся… Ну что, сударыня, побеседуем? Прошу заметить, мы не следователи. Мы сыщики. И хотим с вами пообщаться без протокола. По душам, так сказать. А это куда лучше, чем под протокол. Протокол — это беда. Ваша беда, сударыня… Ну так как? Нам по большому счету все равно, как беседовать — с протоколом или без протокола. Это вам не все равно…

— Догадались, стало быть? — женщина усмехнулась. — Или кто-то рассказал? Кто же? Муж? Или этот мозгляк Кривов?

— Какая разница? — Гуров пожал плечами. — Может, догадались, может, нам рассказали… Дело не в этом.

— Мы ничего не нарушали! Никаких законов! — жестко произнесла женщина. — Никто нам не может запретить собираться! Это наше дело! Да, мы — другие! Мы отличаемся от всех вас!

— Чем же? — спросил Гуров.

— Вы не поймете!

— Ну а все-таки? А вдруг да поймем? Мы с коллегой, — Гуров указал на безмолвствующего Крячко, — люди сообразительные. А вдруг да поймем? Хотя бы в общих чертах.

— Мы — другие! — с вызовом повторила женщина.

— Инопланетяне, что ли? — вмешался в разговор Крячко. — Скажите, как интересно…

— Мы — люди новой эры! — сказала женщина.

— Тоже неплохо, — сказал Крячко. — И чем же вы отличаетесь от нас, многогрешных?

— Много чем, — туманно ответила женщина. — Мы будем жить долго — не меньше ста пятидесяти лет. Скоро мы будем уметь читать чужие мысли. Мы знаем, как привлечь богатство. Скоро мы все будем богатыми!

— А что, неплохой набор! — сказал Крячко. — Мне даже вдруг захотелось вступить в ваше славное сообщество. Скажите, меня туда примут? Что нужно, чтобы к вам попасть?

Женщина с презрением взглянула на Крячко и ничего не сказала.

— Да, — сказал Крячко. — Видать, не такое это простое дело — стать «другим». Придется мне заканчивать свое житейское прозябание самым жалким образом. Без умения читать мысли, без богатства… Жаль. Просто обрыдаться от таких скорбных перспектив! Я глубоко скорблю…

— Мы не нарушали никаких законов! — повторила женщина.

— Очень может быть, — согласился Гуров. — Не нарушали законов, никто вам не может запретить… Ну и все такое. Готов