То, как долго вы были вместе, и то, с какой нежностью ты до сих пор отзываешься о своей жене, – большая редкость в наши дни.

Джен уставилась в пол, и Биллу почудилось, что он заметил в ее глазах печаль. Он бросил взгляд на Льюиса, который по-прежнему не проявлял никакой заинтересованности в его рассказе, за исключением того, что теперь он ковырял пол носком другой ноги.

– Я все еще думаю о ней с нежностью. Но также и о том, как я изменял ей.

А вот теперь Льюис смотрел на него. Внимательно. Как и Джен – широко раскрытыми глазами.

Билл выдержал ее взгляд:

– Не ожидала подобного развития событий, да?

Билл потер руку об бедро, как будто пытаясь стереть грязь внутри себя.

– Она – женщина, которая подарила мне целую жизнь, но я все равно предал ее. Каждый день я разговаривал с другими. В нашем доме. Когда Триш была совсем рядом.

Похоже, Льюис был впечатлен.

– А для старого ворчуна ты ничего.

Билл не стал даже смотреть на Льюиса, не желая удостаивать этот глупый комментарий каким-либо вниманием.

– А ты говорил о своих чувствах с сыном? – тихо спросила Джен.

Билл поднял глаза на Джен, чем-то напомнившую ему прежнюю Триш. Тот же спокойный темперамент, похожая доброта в голосе.

– Как вообще можно сказать сыну что-то подобное?

– Я не о тех других женщинах. А о том, насколько безнадежной ты считаешь сложившуюся ситуацию. Ведь дело именно в этом, да? Ты не можешь попросить о помощи? Может быть, пару часов отдохнуть? В том баре, о котором ты говорил?

Билл рассмеялся – хотя в его смехе не было и капли веселья.

– Именно эта потребность в отдыхе, в компании, и привела меня сюда.

– Что ты имеешь в виду? – Джен вопросительно наклонила голову.

Билл снова принялся теребить обручальное кольцо.

– Я никогда не хотел никакой помощи в уходе за Триш. Ни от кого, включая моего сына. Она заботилась обо мне всю жизнь. Обо мне и всех остальных. Настала моя очередь сделать то же самое для нее. И я не собирался просить об отсрочке в заботе о той, с кем я разделил свою жизнь. О человеке, которого я любил и который любил меня. Каким бы человеком это сделало меня самого? Никто не позаботится о Триш так, как я.

Джен подвинула свой стул чуть ближе к Биллу.

– Я верю тебе, Билл, но то, с чем ты сталкиваешься изо дня в день, – это сказалось бы на любом. Ты должен отдыхать время от времени. Отдых позволит тебе лучше заботиться о Триш.

Билл покачал головой:

– В том-то и дело. Я сам себе это говорил. Обманывал себя, думая, что просто отдыхаю. Начал с сада, превратив задний двор в свое убежище. Мое святилище. Я ухаживал за ним. Приводил в порядок. И постоянно говорил себе, что Триш может смотреть на него из окна в холодную погоду, а в теплые дни – гулять в нем.

– Звучит здорово.

– Да, только Триш неинтересен сад. Она все время хочет делать одно и то же. Снова и снова. И не слушает никаких уговоров. Все, что она делает, – это целыми днями пялится в телевизор. С чаем и печеньем. Понятия не имею, что она смотрит там и как долго, но, судя по всему, ей нужно только это. Из пары, у которой были общие интересы – мы любили обедать вне дома, ходить в театр, ездить отдыхать, – мы превратились просто в двух людей, живущих бок о бок. Мы даже едва разговариваем. Все наши общие шутки, вся наша совместная жизнь забыты.

Билл поднялся и принялся расхаживать по комнате.

– Я начал презирать ее – почти ненавидеть – за все ее жалобы, повторы и всю ту несусветную чушь, которую она несет. Я стал злым, жестоким. Я легко выхожу из себя. И со временем я стал все больше и больше проводить времени в саду, притворяясь, что ее вообще нет. Я забываю ее. Намеренно отгораживаюсь от нее в своих мыслях. Какой мужчина, а?

Джен протянула руку и коснулась запястья Билла, когда он проходил мимо нее, убеждая снова сесть.

– Билл, ты кажешься мне хорошим человеком. То, что ты рассказал, вряд ли можно назвать концом света. Думаю, любой бы на твоем месте почувствовал то же, что и ты.

Он тяжело сглотнул:

– Я был очень, очень болен до того, как мы переехали сюда. Она помогла мне удержаться на краю пропасти. И как я отблагодарил ее, когда она заболела? Когда настала моя очередь присматривать за ней?

Что еще хуже, одного сада было уже недостаточно. Я хотел большего. И я пошел искать это большее. В интернет. Убеждая себя, что делаю это только ради общения, но… Я получил письмо от одной женщины на сайте знакомств. Ее зовут Норма. И мы начали переписываться. Часы напролет. Иногда даже в ущерб заботе о Триш, ее потребностям. И я не стал рассказывать Норме о Триш. Я вообще не думал о ней, когда согласился встретиться с Нормой.

Билл вздрогнул, когда Льюис вскочил со своего места с воплем:

– Черт возьми, Билл. Вряд ли это можно назвать преступлением века. Тебе всего-то надоело сидеть дома, и ты подумываешь изменить своей старушке. Ну и что? Я бы прямо сейчас убил кого-нибудь за сигарету. Да я думаю о том, как сжимаю горло своей матери каждый гребаный день. Думаешь, это та правда, которую хочет услышать этот парень? – Он кивнул на камеру. – Думаешь, ты – самое худшее, что случалось с Абердином?

Льюис снова повернулся к камере, тыча в нее пальцем:

– Давай, ублюдок, выкладывай. Зачем мы все здесь? Какого хрена тебе от нас нужно? Сделай так, чтобы вся эта хрень поскорее закончилась.

Он отпрыгнул назад, когда голос действительно ответил ему.

– Сядь. Живо.

Все трое застыли на своих местах. Никто из них не произнес ни слова. Затем Льюис сделал то, что было ему велено.

В динамике раздались помехи.

– Полагаю, после этой исповеди Биллу не помешало бы выпить. И, может быть, чего-нибудь перекусить. То топливо, которое я обещал, – думаю, нашему Льюису оно нужнее всех. Чтобы успокоиться.

Рука Джен снова легла на руку Билла. Этим она хотела показать, что его история не была забыта и она понимала, как ему было больно из-за всего этого. Она обратилась к камере:

– А что насчет нашей одежды? Хотя бы нижнего белья?

– В этом нет необходимости. По крайней мере, пока. Оставайтесь на своих местах. Сейчас свет погаснет, и дверь откроется. Если кто-нибудь из