по камерам, куда она пошла. Он сказал, что хочет просто поговорить с этой девушкой, может, даже долг ей простить. Я проследил, что из вашего, Адель Рустемовна, кабинета она пошла мыть противни. Кирилл еще там крутился возле нее. Она мыла, потом они с Кириллом пошли поесть…

— Мне нужны записи со всех камер, — прервал его Резников.

— А… разве не полиции отдать надо? — проявил похвальную бдительность Фрикаделькин. — То есть я думал, что полиция изымет.

— Мы работаем в тесном контакте с полицией, — почти ласково объяснил Игорь. — У нас все полномочия, так что я возьму. И передам.

Адель кивнула, пошарила рукой по коробочкам на столе, извлекла флешку в виде синего дельфина, протянула ее Федору, затем кивнула и ему.

— В вашем кабинете тоже камера? — спросил Игорь, когда Фрикаделькин удалился исполнять.

— Во всех помещениях, — гордо ответила Адель. — Федор скинет вам весь этот день — с открытия и до сего момента. Он умница. Нелепый только…

Адель Рустемовна предложила нам пройти в зал и перекусить за счет заведения. Что мы и сделали. Точнее, в зал прошли, взяли несколько разных маленьких пицц, пару бутылочек лимонада и пару пластиковых стаканчиков с черным кофе, но за все Игорь рассчитался на кассе. Наличкой, сдачу не взял.

Кофе оказался неожиданно хорошим, сваренным с корицей. Я сразу выпила один стакан, и Игорь любезно пододвинул мне второй. От пиццы я отказалась, так что он сам съел все, с удовольствием и раздражающим причмокиванием.

«За счет заведения» нам перепала личная флешка исполнительного директора, правда, Игорь пообещал вернуть, как только «передаст информацию сотрудникам». Сотрудников он имел в виду своих, но Адель, наверное, решила, что речь идет о полиции.

* * *

В Майский мы ехали на моем «Фольксвагене». Игорь сказал, что он ненадолго, просто Урала Хабибулловича проведать. Резникова тянет в этот дом, ясно же!

Пока я выруливала на финишную прямую — на мост, Игорь рассказал, что с Валеевым все в порядке, доктор был, осмотрел, сообщил, что анализы, на удивление, в норме, капельницы не назначил. Обошлось. Меня вдруг прямо-таки затопила ненависть к Айрату. За Урала Хабибулловича! Если, конечно, Айрат стоит за отравлением. Спросила я о другом:

— Почему Айрат прискакал сюда искать меня?

Ответ я знала, но хотела подтверждения. И получила: до Закиева дошла информация, что Резников отправил своего человека в пиццерию «Для друзей», а о том, чтобы «дошла», позаботились.

Ну понятно, Тагир нервничает, потому и совершает одну ошибку за другой — в этом наши с Игорем мнения совпадают. А что же Айрат?.. Он так безоговорочно предан Тагиру Амировичу, что выполняет все приказанное?

— Выполнит, да, — ответил Игорь. — Тагир — не просто хозяин, но и, если так можно выразиться, духовный наставник, то есть в уши льет, причем непрерывно и качественно. Во всяком случае, этот бред, который Айрат нес тебе про божественность меда, я слышал и от Закиева.

— Нет, тут я не согласна! Это не бред, а позиция, — заявила я. — Да и вообще, мед реально классный продукт…

— Жень, ну не надо меня сейчас агитировать за общечеловеческие ценности! И банальности не говори! Тебе не идет.

На раздраженно-пренебрежительный тон я никак не отреагировала и продолжала смотреть на дорогу, ловко перестраиваясь в нужный ряд. Некоторое время мы ехали в молчании.

Возможно, все гораздо проще: эти неприцельные удары по мне нужны были Тагиру, чтобы понять, а что же я такое! Или… не Тагиру, а тому, кто за ним (и над ним!) стоит. Айрат сбежал, но его ищут — и полиция, и люди Резникова. Для Айрата лучше, чтоб нашла его полиция.

— Игорь… Брониславович, а чем вас Айрат ударил по ноге?

— Ножом, — был ответ. — Вот этим. Он знаком тебе, да?

Резников вынул из внутреннего кармана пиджака тот самый изогнутый клинок с деревянной рукояткой и лезвием с восточным орнаментом. Будь я чуть менее подготовлена к неожиданностям, так, наверное, врезалась бы во впереди идущий белый «Ленд Крузер». Резников неотрывно смотрел на меня — следил за реакцией. Чего он ждал, интересно, что я раскудахчусь, как Вика?!

— Потрясающе, — произнесла я, производя сложный обгон и перестраиваясь на поворот.

Игорь театрально вздохнул.

— Пожалеть вас, что ли? Больно?

— От тебя дождешься! Ты себя-то жалеть не умеешь.

Это правда. Последний раз я жалела себя, наверное, в пять лет, когда упала с велосипеда и сидела в луже. А через несколько минут — Алька, Лариса Алексеевна… Вспомнив их, я улыбнулась своим мыслям.

— Жень, у Айрата с Тагиром более тесная связь, чем мы раньше думали, — сообщил Игорь и, не дождавшись моей реакции, уточнил: — Тагир — отец Айрата. Биологический.

Глава 13

Айрат Гумеров, едва родившись, стал круглым сиротой. Отца у него не было, а мама, восемнадцатилетняя студентка медицинского колледжа, вернулась в родную деревню, не доучившись и глубоко беременной.

Родители приняли беду дочери, заставили прикусить языки словоохотливых соседей, купили все необходимое для малыша и стали ждать. Мальчик родился здоровым, но из-за непредвиденных осложнений во время родов и бедной оснащенности деревенского фельдшерско-акушерского пункта мама скончалась через несколько часов, не успев даже увидеть сына.

Бабушка Гульфира и дед Хатмутдин приняли на себя заботу о внуке и ответственность за него. Два старших брата мамы, жившие своими семьями здесь же, в деревне, тоже помогали. Гумеровы владели пасекой из тридцати пчелосемей, так что и не бедствовали, и работы всем хватало. Имя мальчику дали Айрат, что означает «мужественный», «храбрый», «удивительный», а отчество — конечно, по деду — Хатмутдинович.

Родителями своими Айрат считал Гульфиру и Хатмутдина. В деревне не нашлось «доброго человека», чтоб рассказать Айрату про его настоящую мать, ведь семью Гумеровых все очень уважали.

С самого детства Айрат помогал на пасеке, даже шумным играм с ровесниками предпочитал наблюдение за пчелами. Мальчик мог часами сидеть напротив улья и смотреть на кружение пчел возле летка. Пчелы его не жалили, и дед Хатмутдин шепотом молился Аллаху за такого правильного внука.

Когда Айрату было тринадцать лет, дедушка занемог и решил, что его путь земной подошел к финалу. Собралась семья, и дед Хатмутдин при всех поведал Айрату тайну рождения. Честно сказав, что мать Альфия умерла в родах, а про отца ничего не известно, дед Хатмутдин взял с Айрата клятву, что тот не опозорит семью недостойными деяниями и выучится на пчеловода. Все родные поклялись поддерживать Айрата и направлять, пока не встанет он на ноги и не приведет в дом жену. Через несколько дней Хатмутдин Гумеров отошел к Аллаху. Но жизнь продолжалась, и у Айрата теперь появилась цель — найти