Владимир ЦАРИЦИН

ФЕНОМЕН

История эта произошла в те, уже ставшие далекими — а для молодежи дремучими, — времена, когда болгарские сигареты с фильтром были вышкой, а кооперативы уже стали возникать, но пока еще нерешительно. Люди (подавляющее их большинство) работали на госпредприях, были проще, и не только деньги являлись основным в их жизни. То, что произошло тогда, двадцать лет назад, теперь казалось Виктору Ивановичу Понеделкину сном. Он теперь даже сомневался, что все было именно так. Может... ну, придумал он это, что ли? Придумал и поверил...

Витя Понеделкин — для близких друзей и кое-кого из коллег Понедельник — работал в КБ. Институт был от дома недалеко, минут пятнадцать ходьбы быстрым шагом. Сначала через дворы, потом через улицу Вересаева, дальше надо было сквер по диагонали пересечь, и вот он — родной проектный институт, а на втором этаже — КБ. В конструкторском бюро Понеделкин и другие сотрудники ничего такого не конструировали, хоть и назывались конструкторами. А занимались они расчетами технологических цепочек по добыче нерудных материалов и намыву средствами гидромеханизации площадей под новые строительные площадки. Рассчитывали длины плавбухт и пульпопроводов, определяли, сколько земснарядов надо поставить и какой производительности, вычерчивали гидравлические кривые, находили пресловутые точки кавитации и решали, что нужно сделать, чтобы трубы не приходилось менять раньше положенного по СНиП времени. И т. д. и т. п. Работу свою Витя знал и любил.

В то июльское утро (день обещал быть жарким) он, как всегда, вышел без двадцати восемь. Сегодня Витя был слегка задумчив, так как ему не давали покоя поиски решения одной интересной задачки. Задача эта к сути повествования отношения не имеет, а потому и рассказывать о ней нечего. Она была связана с его работой, если коротко. Миновав хитросплетение серых панельных «хрущевок» и их кирпичных братьев и дальних родственников — девятиэтажных свечек, Понеделкин вышел к улице Вересаева и шагнул на проезжую часть хотя и в положенном для перехода месте, но беспечно, не посмотрев на сигнал светофора. Именно в этот момент он подошел к решению своей задачи, а потому мысли его были далеки от правил дорожного движения и проблемы антагонизма пешеходов и водителей.

Громкий сигнал автомобиля раздался неожиданно, ударив по нервам, и тут же слился с протяжным и противным скрипом тормозов. Понеделкин зажмурился, втянул голову в плечи и замер на середине правой полосы, ожидая удара физического. Секунда, две — и скрип оборвался за его спиной. Удара не последовало. Хлопнула дверца машины. Витя с трудом приоткрыл сжатые веки и увидел, что к нему от стоящего косо поперек дороги «зилка» решительно направляется парень в клетчатой рубахе и на ходу заносит над головой кулак величиной с задний форкоп его самосвала. Только на мгновение Витя открыл глаза, машинально просчитал траекторию движения кулака и снова зажмурился.

— Ты что делаешь, козел?!! Мозги вышибу! — Голос у шофера был молодой, срывающийся.

Шаг. Еще один. Сейчас!

Удара снова не последовало. Наверное, вид у Понеделкина был очень испуганный и жалкий. Такому и вдарить-то — удовольствия не получишь никакого.

— Козел! — услышал Витя уже чуть дальше и чуть тише и понял, что парень уходит, а мордобитие отменяется. Он не успел обрадоваться, вернее, ему нечем было радоваться — душа сидела в пятках, у самых стелек, мелко там дрожала и возвращаться на свое штатное место не хотела. Снова хлопнула дверца машины, прозвучал характерный скрежет стартера, шум заведшегося мотора, и «зилок» уехал.

Потом к Вите Понеделкину подошли какие-то люди, взяли его под локти, увели с дороги и усадили на лавочку.

Минут десять Витя сидел без движения, приходя в себя. Потом с опаской и недоверием огляделся. Люди, что посадили его на лавочку-диван, давно ушли, а «зилок», под колеса которого он едва не угодил, был, наверное, уже в полутора десятках километров от перехода, едва не ставшего местом ДТП со смертельным исходом.

Понеделкин сидел на лавочке и опаздывал на работу.

Он прислушался к себе и понял, что сердце по-прежнему бешено колотится, а конечности трясутся, но душа уже отлепилась от стелек и медленно ползет вверх. А в голове было пусто или, по крайней мере, не густо, как на улицах во время телевизионного показа «Семнадцати мгновений весны» или хоккейного турнира на приз газеты «Известия». Нет, мысли какие-то были, но вроде как не его. Чужие какие-то — неясные, разрозненные. Мысли о чем-то и ни о чем. Витя попробовал сосредоточиться и вспомнить задачу, которую он решал перед тем, как шагнул с тротуара на мостовую. Не вспомнил. Посидел еще немножко, встал и, выждав, когда загорится зеленый разрешающий, осторожно пересек улицу. Через сквер он шел медленно. А куда теперь торопиться? На планерку-пятиминутку он уже опоздал. Сейчас надо совершенно успокоиться и настроить себя на работу. Пока Понеделкин брел по скверу, успокоился. Руки и ноги дрожать перестали, сердце стало биться ровно. Шаг ускорился, а когда Понеделкин увидел впереди шедшую ему навстречу симпатичную длинноногую блондинку, то шаг его и вовсе стал легким и пружинистым, как у спортсмена-олимпийца. Он рефлекторно поправил галстук и выпятил грудь.

Девушка была очень мила и куда-то сильно торопилась — каблучки ее звонко и часто цокали по остывшему и затвердевшему за ночь асфальту.

«Куда ты спешишь, куда торопишься? Чем заняты твои мысли? Кто ждет тебя на твоем пути?» — мечтательно и с поэтической окраской мысли подумал Понеделкин, созерцая молодое длинноногое создание. И вдруг услышал:

«Ох! Сколько дел! Кошмар!»

Понеделкин протер глаза. Он готов был поклясться, что девушка рта не раскрывала.

Чревовещание? Или он просто не заметил движения пухленьких губок? Нет, на зрение Витя пока не жаловался. Девушка была недалеко, но и не близко, а слышно ее было так, словно она стояла рядом. Нет, даже не так — слова девушки звучали в Витиной голове:

«В парикмахерской часа два просижу, как минимум. Потом в стол заказов, потом на рынок. Нужно еще в прачечную успеть. А перед обедом я должна обязательно показаться в конторе. Обязательно! Чтобы шеф не решил сдуру, что я на работу вообще не хожу...»

Девушка приближалась. На Понеделкина она не смотрела, но, когда поравнялась с ним, бросила быстрый оценивающий взгляд и дежурно улыбнулась.

«Ничего мэн, довольно спортивный с виду. Жалко, не в моем вкусе. Вот если бы у