И там, у железных поручней, шеренгой стояли люди, глядя нанего сверху вниз строго и серьезно. На одном была военная форма, другие – вштатском. Бестужев узнал стоявшего впереди всех поручика Лемке, а там увидел иКолю Струмилина, и Пантюшку Штычкова, и поручика Гридасова, и Валерьяна Самойлова,и еще многих…

Несмотря на приятное тепло, в коем он пребывал, словно подпуховым одеялом, его прошиб озноб.

Ни одного живого он не увидел на этом странном корабле. Наборту он узнал всех и каждого – но живых не имелось, там были одни мертвые,погибшие за последние годы, порой на его глазах. Одни мертвые.

Бестужев попытался шарахнуться – но он неким непостижимымобразом оказался едва ли не вровень со стоящими на палубе мертвецами, самымиобыкновенными на вид, разве что бледными и серьезными, ничуть не напоминавшимистрашные привидения из готических романов, – и поручик Лемке, чутьнаклонясь, с самым решительным видом протягивал руку, и его пальцы вот-вотдолжны были коснуться пальцев Бестужева, Бестужев, как ни дергался, не могпошевелиться, отнять руку, шарахнуться…

Пальцы мертвеца крепко сжали его ладонь, словно в капканугодившую. Бестужев, обретя некоторую свободу, отчаянно забился, не в силахвыдавить ни звука – и с ужасом чувствовал, что все бесполезно, что его снеоборимой силой влекут прямехонько на корабль мертвых…

Красноярск, октябрь 2009