— Какая разница? — дерзко ответила девушка. — Мы оба пострадали. Я надеялась, что ублюдок Панин сдохнет в тюрьме, а он, гад, вышел. Посмотрите на меня и на него — разве это справедливо?

— Понятно. — Следователь сохраняла спокойствие. — Вас оскорбило освобождение Панина, и вы вместе с Данченко решили его убить?

Вероника шлепнула ладонями по инвалидной коляске и кивнула:

— Я бы с радостью его прикончила, но как?

Ее отец спешно вмешался в разговор:

— Вероника, убийство вы не планировали, не наговаривай. Ты просто сделала сайт. Только сайт и все.

— А что я еще могу, — согласилась дочь. — И Николай Степанович по характеру не смог бы прикончить Панина. Он говорил, что для нас лично педофил угрозы уже не представляет, а вот для всех детей, для их мам, отцов, дедушек, бабушек, для общества в целом Панин по-прежнему опасен. Пусть народ и решает, как с ним поступить. Народ вынесет приговор, а дальше будет действовать автоматика.

— Вы запланировали убийство с применением технических средств, — констатировала следователь.

— Никакого убийства! — воскликнул Некрасов. — Все по-честному! Решил бы народ помиловать Панина, так бы и было.

— Конечно! — подтвердила Вероника и добавила: — К счастью, народ у нас умный.

Искренность девушки импонировала Петелиной. Она не стала настаивать на обвинении в умышленном убийстве и спросила:

— В чем заключалось ваше личное участие?

— Я подготовила программную часть акции, — призналась Вероника.

— Нет, это сделал я! — возразил ее отец.

— Папа, ты только подсказал, как запутать следы в интернете, чтобы не попасться.

— Молчи, Вероника! — Некрасов повернулся к Петелиной. — Я официально заявляю, что сайт Sud Naroda разработал я. Вероника им только пользовалась. На дальнейшие вопросы я отвечу в присутствии адвоката.

Петелина посмотрела на отца, на дочь и все поняла. Некрасов знал, что Вероника задумала особенную месть для педофила, отговаривал ее, но убедившись, что дочь не остановить, помог техническими советами, чтобы ее не вычислили.

— У меня остался единственный вопрос: где находится это место? — спросила следователь и указала на монитор с включенным сайтом Sud Naroda.

— Я не знаю, — пожала плечами Вероника. — Данченко мне не говорил.

Следователь перевела вопросительный взгляд на Некрасова. Тот огрызнулся:

— Понятия не имею. И еще раз повторяю, допрашивайте только меня, но в присутствии адвоката.

— Пока это не требуется, Павел Федорович. Однако скрываться вам не советую, — предупредила Петлина, собираясь уходить.

Вероника не беспокоилась об ответственности, она ликовала:

— Вы посмотрите, как голосуют. Народ не ошибается! Все поддерживают нашего Данченко, а о Панине никто не жалеет. Значит, все было правильно!

Петелина мельком взглянула на цифры на дисплее, народ почти единогласно голосовал за помилование добровольного подсудимого.

Глава 57

6 июня. 17:30. 1 день 8 часов после казни

Вернувшись в управление полиции, Петелина принялась изучать материалы, изъятые во время обыска в квартире Данченко. Прежде всего следователя интересовали документы о праве собственности на любую недвижимость, где могла быть оборудована камера казни. Однако никакого имущества помимо квартиры за Данченко не числилось.

Также она просмотрела альбомы с семейными фотографиями в надежде увидеть Николая Степановича на фоне дачи или деревенского домика. Опять ничего.

Зато в фотоальбоме было много детских фотографий внучки Ксении. Вот она на пороге бассейна. Вот приготовилась к прыжку с тумбы. А вот сияющая девочка в купальнике на пьедестале почета, ей вручают медаль за соревнования по плаванию. Лицо мужчины, вручающего награду, выцарапано, но на его спортивной форме угадывается фамилия — Панин. На редких дальнейших фотоснимках повзрослевшая Ксения предстает настороженной девочкой с колючим взглядом.

Петелина пролистнула несколько страниц. На одном из старых снимков Данченко был запечатлен за работой сварщика. Следователь сравнила снимок с кадрами трансляции, где человек под маской сварщика пытал Панина. Та же маска и такая же защитная куртка! Она приобщила фотографию к уголовному делу.

Так же в квартире Данченко был обнаружен чек на звукоизоляционные панели и строительные материалы, необходимые для оборудования камеры казни. Вместе с ними хранился чертеж с размерами помещения, точкой подвеса гири, расположением стула, расчетной длинной маятника.

Данченко не избавился от улик, потому что не планировал скрывать свою вину. Наоборот, он публично признался в мести Панину и выставил себя на Суд Народа. Отчаянный шаг. Безрассудно, но честно.

В квартире Данченко были обнаружены сильнодействующие рецептурные препараты. Петелину заинтересовал выписной эпикриз из отделения онкологии, датированный вторым июня. Оказывается, у Данченко год назад врачи констатировали рак кишечника и сейчас болезнь находится в последней неизлечимой стадии.

Петелина включила онлайн трансляцию на сайте Sud Naroda. Старик Данченко выглядел плохо, а прошло только восемь часов отмерянного им трехдневного срока. Выдержит ли больной человек такое испытание?

Следователь сопоставила известные ей факты.

Данченко выписался из больницы вопреки рекомендациям врачей в день похищения Панина. Время выписки, двенадцать часов, подтверждало алиби Данченко на момент похищения. Как же он мог похитить педофила, если находился в это время в больнице?

Или его там не было.

Петелина вспомнила, что в том же отделении онкологии работает бывшая жена Панина Надежда Ершова. Могла ли медсестра прикрыть уход Данченко на несколько часов?

Раздумья следователя прервал телефонный звонок.

— Елена Павловна, я проверил звонки с мобильных телефонов Некрасовой и Данченко, — отчитывался Михаил Устинов. — За две недели до начала казни они начали активно перезваниваться с потерпевшими по делу Панина.

— С кем именно? — насторожилась Петелина.

— Со всеми. Чаще всего с Константином Антоновым, но также с Евгенией Купцовой, Валерией Мазиной из Израиля, и Анной Яковлевой, проживающей в Забайкалье. До этого они не общались и неожиданно стали звонить друг другу и разговаривать подолгу.

— Две недели назад. Любопытно, — задумчиво произнесла Петелина. — Именно тогда Антонов обвинил Панина в интересе к маленьким девочкам, но его сигнал проигнорировали.

— Если власть бездействует, за дело берется народ, — сделал вывод Устинов.

— Активная группа, — уточнила следователь. — Вместе проще создать друг другу алиби.

Она вспомнила про медсестру из отделения онкологии и спросила:

— Данченко связывался с Надеждой Ершовой?

— Дважды в эти же дни. Два дня все перезванивались между собой, а затем звонки, как обрезало. Никто никому не звонил, понимаете?

— Что это значит?

Головастик стал объяснять:

— Если бы я был заговорщиком, то перешел бы на другой способ связи: закрытый чат в мессенджерах или сообщения через почту. Да еще бы ники придумал. Помните: Админ, Секретарь.

— Сварщик, — подхватила мысль Петелина и покачала головой: — Не перемудрить бы с подозрительностью.

— Давайте отталкиваться от фактов. Мы уже знаем, что Некрасова и Данченко участвовали в похищении педофила. О чем были телефонные разговоры с остальными?

— Медсестра Ершова могла помочь Данченко незаметно покинуть больницу, — начала