«Еще бы, – подумал Далглиш. – Мать отсиживает свой срок, сестра платит по сче­там, ведет хозяйство, сражается с враждеб­ностью или, что еще нестерпимее, – со­чувствием соседей».

Видно, она догадалась по его лицу о чем он думает: '

– Я рада, что он страшно занят. Ему куда тяжелее было, чем мне.

Они помолчали. Им было легко друг с другом, но Далглиш мучился, подбирая каждое слово. Ему так хотелось сказать ей что-нибудь утешительное, подбодрить ее, но он, что называется, с порога отметал начавшие было выстраиваться во «Я сожалею, что мне пришлось так поступить». Вовсе он не сожалел, она была достаточно умна и честна, чтобы понять это. Никогда раньше он не извинялся за свою работу и сейчас не станет оскорблять ее фальшью. «Я понимаю, вы не выносите меня за то, что мне пришлось сделать». Слащавая, сентиментальная, неискренняя фра­за, да еще пронизана высокомерной уверенностью, что она неравнодушна к нему. Они молча дошли до дверей, она смотрела ему вслед, пока он не исчез из вида Он повернулся, увидел ее одинокую фигурку контур которой вдруг проступил в свете льющемся из холла, и понял – внезапно и радостно – они снова встретятся. И тог­да он найдет нужные слова.