призналась… — Гич спокойно глянул на Керси. — Не удивляйтесь, это у нее было обычное развлечение — болтать на темы секса… Она считала, что я в ее книге рекордов занимаю довольно скромное место, где-то посерединке… — он криво усмехнулся. — А вот Лэвин, если верить ей хотя бы наполовину, был настоящим медалистом. Впрочем, я думаю, что тем же самым она могла попрекать и его… Такие уж у нее были игры. Джессика, знаете, была из тех женщин, кто ничего не хочет брать у мужчины, а если что-то и возьмет, то не хочет это признать.

— А вы знаете Лэвина?

— Я видел его всего несколько раз. Он живет на этой лодке пару лет — с того дня, как купил ее у Коротышки Боуза, когда того упрятали в психушку. И с ним там живет мальчишка — то есть мальчишке этому, может, лет двадцать с хвостиком. Этого типа прозвали Жаба — парнишка крупный и даже грузноват, прямо сказать. У него тоже свои тараканы в голове, но все же он — единственный посредник между Лэвином и остальным миром, понимаете?

Керси уже стал вполне благодушен:

— Может быть, дорогой сэр, вы сможете указать дату, когда в последний раз мисс Джессика Добелл посетила ваш роскошный фургон?

— Ну, наверно, в начале марта. Если хорошенько подумаю, могу вспомнить точно.

— Вот и припомните хорошенько, чтобы отразить эту дату в официальных показаниях.

— Черт возьми, вам все-таки нужны официальные показания?

Керси хмыкнул:

— Да вы шутите! Вы переспали с жертвой убийства на сексуальной почве и еще спрашиваете, нужны ли мне официальные показания? Да вы же один из первейших подозреваемых, мой дорогой, вы же сами это понимаете!

Керси решил больше не играть в «детский сад» и поднялся:

— Итак, показания можете записать сегодня днем в здании старой школы, сэр.

Гич тоже встал:

— А моя жена… Она узнает насчет Джессики?…

— Да нет, зачем? Разве что если вы окажетесь убийцей — но тогда у вас будет масса других поводов для беспокойства, верно?

— А показания вы будете брать и у нее тоже?

— Только насчет того, что сестра говорила ей о семье Пола. Вам нечего беспокоиться — у нас ведь мужская договоренность, верно?

Гич проводил его в коридор, и только они отворили дверь, по коридору шмыгнула прочь темноволосая девушка.

— Это ваша дочь?

— Да, черт возьми! А дверь была плотно закрыта?

— Не уверен.

Гич вполголоса выругался. Уже спускаясь по ступенькам крыльца, Керси обернулся и спросил:

— Скажите, а что вы думаете о Винтерах?

— Без протокола?

— Могила.

— Ладно. Сам-то Винтер один из тех, кому Бог две левых ноги дал. Тюфяк. Стефания? Она похожа с первого взгляда на дрезденскую фарфоровую чашечку, но по деревне ходят слухи, что сынок-то у нее не от Винтера…

— А что он такое, этот Джильс?

Гич хмыкнул:

— Пусть его все считают гением в трусиках, но, на мой взгляд — он настоящий пидор! Моя Джулия почему-то запала на него, и он приходил к нам в дом пару раз, но потом я ему велел убираться к черту. Дочери, знаете, это такая головная боль…

Керси уходил с чувством удовлетворения — подрядчик больше не выглядел надутым индюком…

Глава шестая

Понедельник (продолжение)

— Вот одежда убитой, сэр. Только что прислали из лаборатории.

Каждая вещь была сложена отдельно в полиэтиленовый мешочек: джинсы, куртка, порванная юбка, белье, носки и тапочки. Люси Лэйн выложила все это на стол в кабинете, на тот случай, если потребуется отправить вещи в экспертный центр.

Уайклифф почувствовал в ее тоне какое-то скрытое напряжение.

— Что-нибудь случилось, Люси?

— Да вот, еще одно анонимное письмо… — Люси протянула шефу два пакетика — в одном конверт, в другом сама записка.

— Ого! Откуда это взялось?

— Нашли в кармане ее джинсов, сэр. На нем стоит дата — прошлый четверг, за двое суток до убийства.

— Почему об этом письме никто вчера не упомянул?

— Тело ведь раздели вчера в лаборатории, и одежда всю ночь оставалась сложенной по коробкам, так что письмо обнаружили только утром, когда одежду переворошили как следует…

Люси явно ждала напрашивающийся вопрос: «А кто проглядел?» Но Уайклифф не задал его. Он хорошо знал, что подобные случайные промахи неизбежны даже при самой внимательной работе. Ну ладно, это еще не конец света.

И все-таки Люси чувствовала себя не в своей тарелке:

— Фокс уже поработал с ним сегодня утром.

Ясное дело, что эти черти уговорили Люси выступить в качестве жертвенного ягненка и самой прийти на заклание к шефу… Она продолжала виноватым тоном:

— Письмо было нераспечатанным. Видно, Джессика не придавала этим писулькам особого значения и просто сунула конверт в карман не глядя. А потом забыла про него.

— Ну хорошо, так что же там говорится?

Как и предыдущие послания, это было столь же лаконично и назидательно: «Они возненавидят блудницу сию, отвергнут и пустят нагую. Откровение Св. Иоанна 17:16».

— Что ты думаешь об этом? — поднял глаза Уайклифф.

— Оно звучит немного иначе — тут есть угроза.

— Хочешь сказать, отсутствующее звено в цепи?

Люси в сомнении склонила голову набок:

— Думаю, вполне возможно, сэр, но почерк немножко отличается, да и цитата не совсем удачная, словно кто-то попытался подделаться под прежние записки, но не очень умело. Такое у меня ощущение. Бумага и конверт те же самые, но ведь их любой может купить в киоске… А вообще-то, сэр, я бы потолковала насчет этого с сестрицей викария.

— Ты думаешь, письма посылала она?

— Во всяком случае, сэр, она знает о похождениях здешних дамочек больше других.

— Все-таки ты считаешь, что письма написаны женщиной?

— Хотела бы я это знать! — постепенно к Люси возвращалась уверенность в себе — видимо, она почувствовала, что разнос шеф устраивать не будет.

— Хорошо. Давай дальше.

— Я выяснила у инспектора Рида насчет той истории с Рюзами… Помните, вырезки в альбоме у Джессики? Про мальчика, сбитого на дороге?

— Ну так что же?

— Рид прекрасно помнит этот случай. Тогда он работал сержантом дорожной полиции и участвовал в расследовании. Парнишка ехал домой из Триспена около половины седьмого вечера. Его сбил автомобиль, и тело вместе с велосипедом оттащили подальше от дороги, за насыпь, видимо, чтобы отсрочить расследование. Причем не было уверенности, что тащили его уже мертвым, представляете! Может быть, его бросили лежать там еще живым! В общем, местная публика тогда готова была разорвать виновного на части…

— А преступника не нашли?

— Нет. Главным подозреваемым был Джонни Глинн, но против него не смогли собрать достаточно веских улик. Расследование