Ему не хотелось разговаривать с Джонни — не то настроение. Он поднялся на второй этаж и позвонил из коридорного телефона своей Хелен, пожелал ей спокойной ночи. Чего еще можно желать жене?

Лежа в постели, с потушенным светом, он смотрел в окно, на квадратик ясного звездного неба. Снизу были слышны пьяные голоса последних выпивох, которых выпроваживали из бара. Бормотание, шарканье шагов, потом звук запираемой двери.

Наверно, в доме имелась и отдельная часть для проживания хозяина, потому что Уайклифф не слышал, чтобы Джонни поднимался по ступенькам наверх, в спальни. Воцарилась мертвая тишина.

Да, за этот первый полный рабочий день случилась масса всяких вещей. Прошло, казалось, несколько дней с того момента, как Люси, посмеиваясь, ела на завтрак свой кэджери… Но вот насколько они продвинулись за это время? Насчет Джессики его предположение оказалось верным — у нее действительно случилась в жизни травма, вероятно, оттого она вела такой диковатый образ жизни. Конечно, в гибели этого парнишки, Рюза, она могла отчасти винить и себя.

Но вот вопрос — в чем состояла ее вина? В прямом участии или просто в свидетельстве, в неоказании помощи и так далее? И могло ли это стать впоследствии мотивом к ее убийству? Конечно, в бульварных романах можно встретить множество красочных описаний вендетты, длящейся веками, но в жизни такие случаи довольно редки.

А в отношении подозреваемых и улик — никаких осязаемых успехов. Только счастливые догадки. И есть ли тут вообще подозреваемые с внятными мотивами?

Винтеры? Конечно, они затаили в душе обиду на Джессику, может быть, даже ненависть. Но убивать из-за этого? Что бы они приобрели в результате?

Гич — тот пытался привлечь внимание следствия к Лэвину, чтобы самому остаться в тени. Но ведь и Гич был замешан в деле только из-за своей небольшой сексуальной экскурсии на запрещенную территорию, и его основным желанием было — просто скрыть эту историю от жены, для ее же пользы, конечно.

Значит, Уайклиффу все-таки надо поговорить и с Лэвином.

Уайклифф вздохнул и перевернулся на другой бок. Теперь на ум пришел Арнольд Пол и его крутой братец. Но Уайклифф «спинным мозгом» чувствовал, что, несмотря на всю подозрительность, эта история — всего лишь мелочь, побочное ответвление.

А вот викарий… Возможно, священник имеет гомосексуальные наклонности, и не исключено, что Джессика попыталась использовать свое случайное открытие против него в качестве шантажа. Но вот мог ли он убить? И стал бы делать это в собственной церкви?

Нет, на сегодня с него достаточно. Уайклифф взбил себе подушку, снова перевернулся и наконец, к собственному удивлению, почувствовал, что впадает в сон.

Глава восьмая

Вторник, утро

Прошло уже почти двое суток с того момента, как Джессика Добелл была найдена в церкви мертвой. В семь часов утра викарий Майкл Джордан и его сестра сели завтракать. Даже к завтраку Майкл всегда надевал чистый воротничок под сутану.

Селия глядела на брата скорее изучающе, чем с сочувствием.

— По-моему, ты выглядишь нездоровым, Майкл.

Викарий замер, не донеся ложки до рта.

— Последние два дня для меня стали сплошным мучением. Конечно, это сказалось, — пробормотал он.

— А ведь я тебя предупреждала насчет этой женщины! Нет, она совершенно не подходила для работы в церкви…

Викарий нашел изящный и одновременно благородный ответ:

— Церковь — именно для грешников, дорогая…

— Да, но для кающихся грешников! — энергично возразила Селия. — Эта женщина упорствовала же в своем грехе, а ты все-таки позволил ей пользоваться церковью, зарабатывать там…

— Она зарабатывала очень мало, сущие гроши. Бедняжка. И она здорово работала за эти деньги.

Селия продолжала пристально смотреть в глаза брату, словно таким образом надеялась прочесть его мысли. Викарий покраснел. Наконец Селия проронила:

— Боюсь, что ты не все мне рассказал, Майкл.

— А о чем тут еще можно рассказывать?

Селия, не отрывая глаз от викария, отхлебнула из чашки кофе.

— Я же помню, ты ходил в храм около восьми часов вечера, в субботу…

— Правильно, я пошел туда поискать мой новый требник.

— Да, ты так мне сказал… А эта Добелл уже была там?

Багрянец на щеках викария густел.

— Да…

— Но ведь ты мне не сказал об этом ни полсловечка!

— А чего ради мне было говорить об этом? Ты сама прекрасно знаешь, что Джессика часто появлялась там по вечерам накануне службы.

— Наверно, как раз поэтому ты считал своей обязанностью ходить туда в то же время…

— Селия! Как ты можешь? О чем ты вообще говоришь?!

Кажется, она вызвала у брата неподдельный гнев. Но на Селию этот гнев не произвел ни малейшего впечатления.

— Ах да, я и позабыла. Женщины тебя не интересуют.

Майкл, казалось, подавился уже готовым вырваться ответом… Селия допила кофе, промакнула губы краем салфетки и вполне обыденным тоном добавила:

— Ты доел кашу? Тосты еще будешь?

— Нет, спасибо…

И снова серые глаза Селии уставились на него.

— Ты рассказал полицейским, что заходил в храм в восемь вечера?

— Нет.

— А почему?

Мальчишеское личико викария снова зарделось.

— Ну, меня ведь никто об этом не спрашивал, и мне показалось… показалось это неуместным…

Селия покачала головой:

— Нет, Майкл, ты бы не стал скрывать такие сведения от полиции без веских оснований. Ты же сам прекрасно понимаешь, что они жаждут выяснить, кто и когда в последний раз видел эту Добелл живой.

Майкл пристально глядел в свою тарелку, вертя ложку в руке.

— Ты… Может быть, ты хочешь сказать, что я мог… — его голос заглох.

— Убить эту женщину, ты это хочешь сказать? — закончила за него Селия. — Нет, милый мой, я совершенно уверена, что ты неспособен на убийство — кого-либо, в каких-либо обстоятельствах. На этот счет можешь успокоиться.

— Тогда я не понимаю, к чему ты клонишь…

Селия налила себе еще кофе и закрасила молочком. Отпивая из чашки мелкими глотками, она то и дело посматривала на брата — внимательно, испытующе.

А Майкл смотрел в окно — там виднелась верхушка его церкви, торчащая над пышными кронами деревьев.

Внезапно, словно бы эта мысль только что посетила ее, Селия воскликнула:

— Послушай, а не было ли тогда в церкви еще кого-нибудь? А?

— Что? Э… Нет!

После долгого молчания Селия заметила:

— Извини, Майкл, но, по-моему, ты о многом недоговариваешь, или вообще по-настоящему лжешь… Либо ты видел что-то, либо тебе рассказали такое, о чем ты не хочешь сообщить полиции. Но это глупо — а скорее всего, опасно.

Снова последовала длинная пауза, в течение которой Майкл попытался встать из-за стола, и тогда