понимаю, смерть Джессики не могла разрешить проблемы Винтеров, наоборот, это вызвало у них полный кризис.

— Значит, вы не считаете его убийцей? — повторил Керси.

— Нет, он вполне может им оказаться. Для совершенно невиновного человека многие его ответы не кажутся откровенными и убедительными. Но если это он убил Джессику Добелл, то во всем деле должно быть гораздо больше обстоятельств, указывающих на него, чем нам удалось раскопать на сегодняшний день. Что там говорила Люси? Насчет того, что у Винтера, как у айсберга, девять десятых под водой. Она, пожалуй, права.

Уайклифф откинулся в кресле и продолжил:

— Когда Фрэнкс заметил, что нам предстоит повозиться с экспертами-психиатрами еще до суда, я сперва не поверил. Но сейчас я вижу, что этот случай нельзя раскрыть, просто изучая кусочки бумаги, которыми заткнули клавиши органа, или грязные следы на этом дерьмовом полу…

Уайклифф крайне редко выражался так крепко, и Керси насторожился.

— Так какой у нас будет распорядок дня?

— Хочу, чтобы ты взял с собой Фокса и Коллиса — обыскать ферму. Официально целью вашего поиска будет журнал викария, но под этим соусом у вас остается полная свобода рук. Я даже не представляю себе, что вы можете там найти. Естественно, если вы найдете что-нибудь обличающее, поступай по обстоятельствам… Не уезжай, пока Винтер не подпишет свои показания, а потом возьми и его с собой.

Оставшись в одиночестве, Уайклифф с тоской посмотрел на телефон, в надежде, что он зазвонит, потом на дверь — в надежде, что в нее постучат… Похоже, расследование сбивалось со следа. Он дошел до той стадии, когда шахматист пытается побольнее задеть под столом ногу противника… Уайклиффу необходимо было немного удачи.

Он подстриг заусенец на ногте, вытряхнул блюдце, которое Керси использовал вместо пепельницы, и тщательно сложил одну к одной свои папки. Словно церемония ублажения каких-то неведомых богов…

И похоже, боги взялись за работу. По крайней мере, в дверь постучали и вошел Диксон с листком розовой тонкой бумаги в руках.

— Получен факс из архива, сэр. У них не хранятся отпечатки, найденные в доме Арнольда Пола.

Так. Еще хуже. Но еще до того, как Диксон вернулся на свой пост, зазвонил телефон.

— Это детектив-инспектор Кокс, сэр. Из отдела финансовой преступности.

— Соединяй меня! — откликнулся Уайклифф и поднял трубку. — Джофф? Это я, Чарли…

Они с Коксом вместе прошли обучение в спецшколе, но потом Кокс перешел в отдел финансовых преступлений и карьера его застопорилась. Именно у него Уайклифф хотел навести справки о деятельности лжебратьев Полов.

— Чарли, вчера по телефону ты говорил, что Арнольд Пол иногда случайно обращался к своему так называемому брату «Тимми». Это меня насторожило, но сперва я не понял, почему. А вот ночью на меня снизошло озарение! Несколько лет тому назад Арнольд Пол выступал свидетелем защиты некоего Тимоти Рэйзона. Рэйзон обвинялся в подложном бухгалтерском учете и злоупотреблениях компании, где он работал исполнительным директором. Но это в прошлом. А теперь у нас есть ордер на его арест уже по совсем свежему обвинению — и на этот раз посерьезнее. Слишком уж много совпадений, чтобы допустить случайность, верно? Так что я хочу послать одного своего парня к тебе, чтобы он потолковал с твоим другом Полом…

— Милости прошу. Но ты не представляешь этого Рэйзона в качестве убийцы?

Кокс на том конце провода засмеялся.

— Нет, разве что в шутку! Мы по долгу службы встречаем множество таких типчиков, не особо блистающих умом. Они ввязываются то в одну аферу, то в другую, даже не замечая этого, и их удача лишь в том, если они найдут и сумеют надуть еще больших болванов, чем они сами… А что касается сложных интриг — то Рэйзон слишком уж мелкая сошка для этого. Вообще, финансистов можно заподозрить в интеллектуальности в самую последнюю очередь. Главное тут — хитрость и алчность.

— Наверно, он имел какие-то рычаги давления на Арнольда Пола?

— В общем, я буду держать тебя в курсе, если что-то раскопаю…

Вот и все. Боги только подшутили над ним. Уайклиффа совершенно не интересовали финансовые махинации, в которых мог участвовать Арнольд Пол…

Время уже близилось к шести часам, когда Уайклиффу наконец позвонили с обыска.

Это был Керси.

— Я говорю с мобильного телефона в машине. Похоже, в доме ничего нет. Мы все перетряхнули вверх дном. Винтер не выказал ни малейшего интереса к обыску, даже не стал смотреть, что и как мы осматриваем. Просто пошел и стал заниматься своей работой на ферме. Стефания тоже не пикнула. Только ходила вокруг нас, но ни единого слова не обронила. По-моему, в этом всем не было притворства.

— А мальчишка, Джильс, был дома?

— Сидел уткнувшись в свои учебники за кухонным столом. Я ему предложил поприсутствовать при обыске его комнаты, но он этак холодно на меня посмотрел и сказал только — нет, спасибо…

— По вторникам у нас — вечер пирогов! Настоящие корнуэльские пироги, хорошие, миленькие! Как они вам? Все тут настоящее — простое тесто, курятина, ломтики картофеля, репа и лук! Ничего не шинкуется, ничего не стругается! — Джонни Глинн исполнял свою роль радушного хозяина, как обычно. — Конечно, господа и дамы, если пожелаете — у нас есть и холодные закуски…

— А какой величины ваши пироги? — осведомилась Люси Лэйн.

— На большом блюде помещается ровно две штуки! Но мало кто ест больше одного, а молодым дамочкам, которые беспокоятся за свою фигуру, позволяется даже немного оставить на тарелке…

Ну что ж, пироги так пироги.

Уайклифф никак не мог отогнать мысли о Винтере. Ему было тревожно, и весь его выработанный за годы службы в полиции опыт, казалось, подсказывал, что ему следовало задержать Винтера для дальнейших допросов. Он все равно бы отпустил бедолагу, но зато профессиональная совесть была бы спокойна. А с другой стороны…

Прибыли пироги — с золотистой корочкой, прекрасно подошедшие, на верхушке каждого прорезана щелка, чтобы сок вытекал.

И Джонни крутился рядом:

— Это моя женушка печет — можно сказать, я на ней из-за пирогов только и женился! Можете резать их ножом и вилкой, если уж у вас такие манеры, но по-настоящему — их надо хватать целиком и откусывать с краешка! Ничего, ничего, держите их над салфеткой, только берегитесь — они горячие!

Керси и Люси Лэйн последовали совету Джонни, но Уайклифф, навсегда ставший жертвой безукоризненного воспитания, полученного от матери, чинно взял в руки нож и вилку.

Люси капитулировала, когда на ее тарелке оставалось не больше четверти пирога. Мужчины добили свои пироги до последней