не повторится.

– А еще у Анастасии Петелиной не оплачен текущий семестр. Причин для отчисления предостаточно!

– Отец подвел. Я все решу, дайте счет.

– В разводе? – заинтересовалась Сенцова.

Елена догадалась, чем может вызвать сочувствие у женщины ее возраста, и горестно кивнула:

– Уже много лет. Устала от его измен.

– К молодой ушел?

Елена поморщилась, показывая насколько болезненна для нее эта тема.

– Раньше хотя бы за учебу Насти платил, а сейчас сбежал в Стамбул – и ни копеечки не допросишься! И вообще, столько всего навалилось.

– Да уж, время такое. Все на нас, на женщинах. В Древнем Риме женщины были в бесправном положении, но даже тогда некоторые умудрялись бороться…

Елена выслушала краткую лекцию о тяжкой женской доле со времен Древнего Рима до Клары Цеткин и Розы Люксембург.

Мать студентки покорно кивала, но когда преподаватель отвлеклась за недопитый чай, поспешила сказать:

– Тамара Васильевна, я пойду? Оплачу счет и дочери мозги вправлю.

– Счет оплатите. Это обязательно. Но Насте пока в университете делать нечего. – Сенцова отправила в рот последний кусочек пирожного и бросила вслед уходящей Петелиной: – Отчисление по-прежнему на повестке!

Дома Елену встретил радостный Саша, обогнавший бабушку. Мать подхватила малыша на руки, смешливо потерлась носом, но всплеск настроения тут же улетучился.

В гостиной Елена увидела Настю с Никитой. Они сидели в разных концах дивана, скрестив руки и отвернувшись друг на друга. Оба раскрасневшиеся, только что поссорившиеся.

Елена попросила маму поиграть с Сашей в детской. Встала напротив дочери, поймала ее взгляд. Настя убедилась, что маме всё известно.

После тяжелой паузы Елена спросила:

– Это и есть твой талант заработать деньги на университет?

Настя отреагировала нервно:

– И ты туда же. Я не снималась!

– Знаешь, где я была? В твоем деканате. С Сенцовой говорила.

– О-о! – Настя возвела глаза к потолку.

– Настя, тебя хотят отчислить. За нарушение морального кодекса студента.

– Это я аморальная? Сенцова свихнулась! Не снималась я! Это подстава!

– Лучше думай, как выпутаться. Я внесу деньги за учебу. Ты сходишь в деканат, извинишься и скажешь, что так больше не будет.

– За что мне извиняться? Это передо мной должны извиниться за травлю.

Петелину поддержал Никита:

– Настя, Елена Павловна дело говорит. Пообещаешь в деканате исправиться…

– Отстань! Ты не умеешь успокаивать. Мама, ну хоть ты мне поверь.

Елена села на диван между подростками. Шумно вздохнула, вспомнила пошлое видео.

– Настя, я не вглядывалась. Но видела твое лицо, слышала твой голос.

– А тело не мое! Соски другие. Могу показать. – Настя вскочила с дивана и задрала блузку вместе с лифчиком. – На!

Никита смутился, встал, опустил взгляд, пробормотал под нос:

– Я пойду.

– Катись! Ты мне не друг, ты мне никто! – Настя вскочила и яростно пихнула Никиту.

Тот бочком проскользнул в прихожую. Щелкнула входная дверь, Никита ушел. Бегство не красило парня, но Елена была только рада, что осталась наедине с дочерью. Она принесла воду. Настя жадно выпила.

Они сели на диван. Мама взяла дочь за руку, та не отдернула.

– Давай разбираться, – предложила Елена. – Рассказывай по порядку

– Да, я хотела заработать. Но не таким способом!

– А каким?

– Меня пригласили участвовать в озвучке фильмов. Я же английский хорошо знаю.

– Кто пригласил?

– Букмекерская контора «Ставки на спорт». Они озвучивают сериалы и свою рекламу вставляют.

– Ты согласилась?

– А что? Работа норм.

– Ты лишь озвучивала, тебя не снимали?

– Нет, конечно! Мне интересно было попробовать. Только… – Настя замялась.

– Что только?

– Фильм был эротический. Там были похожие фразы. Похожие на те, которые в вебкаме.

Настя оттолкнула свой смартфон. Елена задумалась:

– Версия понятна. Нужны доказательства. Скинь мне видео.

– Мама… – взмолилась Настя.

– Для экспертизы! Я все-таки следователь, – пояснила Елена и обняла дочь.

Глава 32

Полковник Шумаков приехал в Следственный комитет в конце рабочего дня и зашел в кабинет Петелиной.

Его появление было неожиданным для Елены. Мелькнула мысль: уж не думает ли полковник ухаживать за ней. То на обед с вином приглашает, а сейчас на ужин позовет? Хорошо, что без цветов явился.

– Я к тебе, Елена, – зачем-то пояснил Шумаков.

Петелина с наигранным удивлением окинула взглядом пустой кабинет:

– А я гадала… Спасибо за подсказку.

Однако полковнику было не до шуток. Он хмурился, мучительно подбирая слова:

– Тут такое дело… Решил, лучше не по телефону, а лично…

Петелину обожгла догадка. Она вспомнила про результаты экспертизы улик с места убийства Беспалого. Отпечатки пальцев и следы ДНК указывают на Валеева, а она так и не сообщила об этом полковнику.

– Я тоже хотела лично с вами поговорить, – спохватилась следователь и выдвинула ящик стола, где хранились переданные Устиновым заключения экспертизы.

– Раз уж я первым начал… – Геннадий Александрович сел напротив Елены, смахнул невидимую соринку со стола.

– Тогда по старшинству, – согласилась Петелина.

– Ты про мой возраст? – Шумаков вытянулся, чтобы выглядеть стройнее.

– Вы молодой полковник, – нашла комплимент Петелина. Она попыталась улыбнуться, но натолкнулась на мрачный взгляд собеседника.

– Я про Валеева навел справки. Ну, чтобы отозвать из командировки. А тут мне сказали… – Шумаков вновь осунулся.

– Что?

Геннадий Александрович набрал в грудь воздух и выпалил:

– Группа Валеева выехала на блокпост и попала в засаду. Их машину обстреляла диверсионная группа противника. Двое наших погибли, один тяжело ранен. Валеев среди них не числится.

Повисла пауза. Елена с трудом выдавливала слова:

– Как это понимать?

– Валеева искали. Предполагали, что отполз, затаился. Но не нашли.

– Где Марат? – окончательно встревожилась Елена.

– Скорее всего он в плену. Так мне сказали.

На минуту Елена застыла, осмысливая услышанное. Плен, пытки, смерть. Она побледнела, в уголках глаз появилась жгучая резь, по щекам покатились слезы.

Шумаков засуетился, подал салфетку, принес воды:

– Ну что ты, Лена, успокойся. Возьми себя в руки. Плен не самое страшное.

– Марат жив?

– Точно не известно.

Елену затрясло от рыданий. Шумаков обнял ее, она уткнулась в мужское плечо. Полковник гладил ее и приговаривал:

– В таком состоянии я тебя за руль не пущу. Собирайся, я отвезу тебя домой.

– Геннадий Александрович…

– Лена, давай без фамильярностей. Между собой зови меня Геной.

Уже в машине по пути домой, когда Петелина внешне успокоилась, Шумаков спросил:

– Ты о чем хотела поговорить?

Петелина вспомнила про выдвинутый ящик стола с уликами против Валеева. Кажется, ящик так и остался незакрытым.

– Теперь не важно, – сказала она.

– Лена, ты можешь во всем на меня рассчитывать.

– Геннадий Александрович…

– Гена, – поправил Шумаков.

– Гена, что мне делать?

– Будем ждать, – сказал Шумаков так, будто они стали единым целым.

Ночью Елена долго не могла заснуть, забылась под утро. Проснулась от настойчивого крика