— Всякий ребенок должен быть с матерью.

— Вздор! — пророкотал подошедший к друзьям Фаэторн. — Если так думать, мы вообще останемся без учеников. Запомни, Оуэн: театр — лучшая мать!

Скомандовав по коням, Фаэторн сам вскочил в седло и поехал впереди процессии. На крыльце, опечаленная разлукой, в окружении гостей стояла леди Элеонора и махала комедиантам на прощание. Владельца усадьбы нигде не было видно.

Фаэторн повел кавалькаду вдоль берега озера. В телеге рядом с Николасом сидел Эгидиус Пай, который все еще не мог прийти в себя от восторга.

— Спасибо! Спасибо вам огромное! — только и твердил он.

— Да нет же, это мы вас должны благодарить за чудесную пьесу, — кисло отозвался Николас.

— Все, довольно с меня судов. Не бывать мне больше адвокатом. Вы изменили мою жизнь!

Стоило Паю произнести эти слова, как раздался оглушительный грохот. Это был прощальный салют: сэр Майкл Гринлиф, стоявший на вершине башни возле дымящейся пушки, проводил взглядом ядро, которое, описав дугу, врезалось в самую середину озера. На актеров обрушились потоки воды и осколки льда.

Волшебник из Сильвемера наконец-то вывел формулу нового пороха.