этому придет. По ее представлениям, сейчас это происходило скорее поздно. Спросила: – Ты хочешь со мной переспать? – Да. Она застегнула ему верхнюю пуговицу на рубашке. На подоконнике вибрировал телефон. – А если я не захочу? Георгий помолчал. – Почему, Галя? Она наконец взяла телефон. На дисплее высветилось: «Гриша». – Потому, дорогой, что я – замужем. Гриша бы на это не согласился. – Ошибаешься. Он согласился. И даже подписал бумагу. – Вот как? – Она прикурила новую сигарету. – И что же это за бумага такая? Дарственная? Генеральная доверенность? Акт приема/передачи? Судя по предмету сделки, это должен быть акт. Не говоря ни слова, Георгий вышел из гостиной и через минуту вернулся с листком бумаги. Галя пробежала бумагу глазами. Засмеялась: – Это шутка такая? – Да. Так мы с Гришей шутим. Эти слова он произнес уже в постели. Первое время свои отношения они скрывали. Потом перестали – по предложению Гриши. Потому что невозможно скрыть отношения, находясь в одной квартире. Гриша лишь попросил, чтобы всё происходило в его отсутствие. И всё стало происходить в его отсутствие. Как, собственно, это было и до его просьбы. Как ни странно, это несколько разрядило обстановку. Гоша осуществил свою подростковую мечту. Перераспределение ролей в треугольнике примирило его даже с тем, что ему приходится жить в одной квартире с братом. Галя помолодела душой и телом: на это обратили внимание даже ее коллеги. Кто-то из них спросил, не влюблена ли она, и она ответила, что да, влюблена. Влюблена! Гриша открыл для себя, что Галя может представлять самостоятельную ценность. Самым искренним образом раньше он об этом не догадывался. Через некоторое время из их общей с Гришей спальни Галя перешла в комнату Гоши. Это тоже произошло по предложению Гриши, сказавшего, что передача жены происходит из рук в руки. Гоша тогда заметил брату, что он не только постарел, но и опошлился. – Он всегда таким был, – откликнулась Галя. – Старым и пошлым. – Интересное кино. – Сквозь улыбку у Гриши просвечивала неподдельная злость. – Лишают жены – и заявляют, что я пошляк! Который стоит на пути у двух стареющих эльфов… Хэппи-энда в этой истории не получилось, и возвращение Гали к Гоше к счастью не привело. Просто потому, что каждый возраст имеет свои представления о счастье. Гоша вполне справлялся со своими супружескими обязанностями, но мог бы прожить и без них. Общая постель была ему необходима по нескольким причинам. Во-первых, ему нужно было, что называется, зафиксировать победу над Гришей и создать зримый знак того, что отобранная много лет назад возлюбленная вновь вернулась к нему. А во-вторых… Гоша настаивал на общей постели, потому что боялся спать один. Засыпая, он держал Галю за руку, а без этого – не засыпал. – Чего ты боишься? – спросила как-то Галя. – Я боюсь… – Он долго не отвечал. – Я просто боюсь. Галя заметила, что страх этот иррационален. Гоша согласился. Она надеялась, что, когда страх перейдет из подсознания в сознание, с ним легче будет справиться. И всё же, когда она, случалось, просыпалась, нет-нет да и видела его светящиеся по-кошачьи глаза. – Ты почему не спишь? – Я сплю… Этот мир… По ночам мне кажется, что он вламывается к нам в окна. – Мир – это полдела. Меня больше пугает пистолет Гриши. Гоша улыбнулся: – Представил себе Гришу с пистолетом… Да, он сейчас – самая большая опасность. Палец Гали медленно двинулся по Гошиному лбу – сверху вниз. Переехал на нос и остановился на самом его кончике. Гоша осторожно взял палец зубами. – Я вдруг подумала, что свое время мы упустили, – сказала Галя. – Нужно было тогда, много лун тому назад, как-то иначе действовать. – Как? – Тебе – по крайней мере не уезжать. Ты был сто раз прав, когда уехал, но это была правота без любви. Я ведь совсем тогда сошла с ума из-за Дениса… – Ты обвиняешь меня? – Нет, милый… – Галя смотрела в темное окно. – Иногда вздрагиваю от мысли: а был ли Денис? Поняла вдруг, что не помню его голоса, расстроилась… Я думаю, что мой брат давно истлел. Там уже нет ничего из того, что звалось Денисом. Из материалов дела. Старший лейтенант Ведерников, 22 года. (текст загружен Иван Иванычу) Мне снится, что некоторые из нас гуляют сейчас по комаровскому лесу. Незаметно, как-то даже лениво идет дождь. Гоша вспоминает, что недавно ему приснился прогноз погоды на день, прошедший много лет назад. Галя удивляется. Говорит, что поняла бы, если бы приснилась погода, но прогноз… Сужает глаза: что-то в рассказе этого человека не так. Целует его в нос. Но это именно что прогноз. Он звучит по старому радио, соединяя интонации Малого театра с южным говорком. Хороший прогноз. Жаль только, что он не оправдывается. Начинается дождь, а у нас нет зонта. Мокрые столбы, провода, ограды – капли висят на них серебряной бахромой. Мокрые поцелуи. Гоша: – Вот мы топчем эти дорожки, осознаём, что у нас есть привилегия их топтать… При том, что у покойника ее нет, понимаешь? – Понимаю. И ты не первый, кто это заметил. – Покойник – он связан своей смертью по рукам и ногам, – ты просто представь! А мы тут, значит, важные такие… – И что? Душа майора смотрит на нее скептически. – Ну, как – что? И знают ведь, что через некоторое количество лет их где-нибудь опустят в могилу. Ну, обязательно опустят, по-другому же не бывало! И всё равно ходят гоголем – победители, типа, смерти… Так они считают. – Да ничего они не считают. Просто при жизни они хотят жить, вот и всё. Не вижу здесь криминала. – Да как же можно жить, если есть смерть? – спрашивает Гоша. Галя не отвечает. Какая нелепость. Галины мысли так очевидны, что не нуждаются в произнесении. Как известно, ду'ши порой переходят к бессловесной беседе. Особенно те, которые, что называется, душа в душу. «Да как же можно жить…», – мысленно передразнивает она Гошу. А так и можно. Например, не думать об этом. Не думаем же мы, стоя на эскалаторе, о том, как он устроен. Нажимая на кнопки ноутбука – о том, через какие электронные дебри проходят наши сигналы, – тоже не думаем. Как через секунду оказываются на противоположной стороне Земли. Может, это уже не те сигналы.