Гошу. – Да, они играют на монтировках, двуручных пилах и бочках из-под бензина, – разъясняет Гоша. – Есть еще одно красивое название: проспект Металлистов, но улица Инструментальщиков, на мой взгляд, лучше. Мы здесь сидим в коворкинге, что звучит тоже неслабо. Сейчас я наведу на резкость… Иван Иваныч сияет. Гоша – не только достойный, но в каком-то смысле и единственно возможный собеседник Бармалеева: Гоша – его создатель. Анализируя данные МРТ, сочинский исследователь значительно продвинулся в понимании нейронной структуры мозга. Петербургский исследователь Гриша в понимании этой структуры не продвинулся, но сразу же понял вес и значение открытий брата. Именно тогда и состоялся обмен этих открытий на Галю. Тогда же начались работы по созданию Иван Иваныча, и структура его интеллекта основывалась на открытиях, сделанных Гошей. Несмотря на то, что Бармалеев формально принадлежал Грише, развитием ИИ продолжал заниматься его брат. Он писал для Иван Иваныча программы, суть и назначение которых в деталях объяснял Грише. Впоследствии тот делал научные доклады, вызывая восхищение и зависть коллег. Когда коллеги спрашивали Григория о целях дальнейших исследований, он уходил от ответа или молча улыбался. Научная общественность относилась к этому с пониманием: ученый имеет право хранить свои тайны. На самом же деле для Гриши и Гали целью было совершенствование их питомца, движимое их родительскими чувствами. В каком-то смысле – дело домашнее. Для Гриши Иван Иваныч давно уже был человеком. Когда же Гриша однажды задал брату вопрос о целеполагании, тот не задумываясь ответил: – Цель – очеловечение. – Очеловечение – кого? – спросил удивленный Гриша. Гоше хотелось ответить: тебя. Но он сдержался. Сказал, помолчав: – Иван Иваныча – кого же еще? На лице-дисплее Иван Иваныча появляется стеснительная улыбка. – Да, вот, как говорится, решили меня очеловечить… Меня хорошо видно и слышно? – Всё в лучшем виде, Иван Иваныч, – успокаивает его майор. – Удивительно, да? – Робот на мгновение замолкает. – Материальное встречается с нематериальным. Мне и в голову не приходило, что сеть действует и в нематериальном мире. – Что тут говорить? – улыбается Гоша. – Всё зависит от провайдера. Иван Иваныч откашливается. Чистов сочувственно качает головой: – Простыли? – Да какой там – простыл! Откашливаюсь в рамках программы очеловечения. Ну, чтобы естественные, как говорится, были звуки. Я еще много чего умею. Но – не всё. Вот, рядом с вами Гоша сидит – мы с ним пробелы заполняем. По мере сил, конечно. Гоша смеется. Лицо Иван Иваныча озаряется всеми цветами радуги. – И чем же вы их заполняете? – интересуется майор. – А чем придется, – отвечает Гоша. – Когда б вы знали, из какого сора… – Ахматова (Горенко) Анна Андреевна, – уточняет Иван Иваныч. – 1940 год. Гоша благодарно машет Иван Иванычу и поворачивается к майору. – Если угодно, я пытаюсь повторить деяние Божье. В бездушную машину вдуть душу живую, понимаете? И делаю я это путем последовательной инсталляции так называемых пробелов – то есть того, что составляет значительную часть души. – Гоша оборачивается к роботу на экране. – Иван Иваныч, напомните, голубчик, что об этом пишет святитель Лука? – Айн момент… – Несколько мгновений искусственный интеллект пребывает в неподвижности. – Вот… Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Из книги «Дух, душа и тело». Так… «…душу можно понимать как совокупность органических и чувственных восприятий, следов воспоминаний, мыслей, чувств и волевых актов, но без обязательного участия в этом комплексе высших проявлений духа. Бессмертны те элементы самосознания, которые связаны с жизнью духа». Гоша делает Иван Иванычу знак остановиться. – То есть святитель Лука говорит о том, что дух является верхней частью души – а именно тем, что уходит вверх, в вечность. Бо́льшая же часть собственно души остается здесь, на земле. Это, конечно, только одна из версий… Наше общение немного напоминает студенческую лекцию, только я на Литвина не в обиде. В конце концов, мы делаем одно общее дело. Выясняем возможности машины стать человеком. Написал и поежился: звучит довольно жутко. Почему они решили, что для очеловечения достаточно закачать в машину какое-то число расшифровок МРТ? Имею честь быть знакомым с Татьяной Владимировной Черниговской, и у нас с ней общий электрический вопрос: прежде чем включать машину, не стоит ли позаботиться о том, чтобы имелась возможность ее выключить? Вопрос совсем не праздный, потому что выключателя в ответственный момент мы можем не найти. Недавно стали известны случаи бунта машин . Один связан с авторским правом: ИИ подал в суд на человека, опубликовавшего без разрешения синтезированный им, искусственным интеллектом, текст. Машина пыталась обеспечить наиболее комфортные условия для своей деятельности – и из всех доступных ей опций выбрала оптимальную. Другой случай – в чистом виде хоррор: машине пришло в голову (в жесткий, как я понимаю, диск) своего создателя прикончить. И не потому, что такая злая попалась машина. Просто у нее была задача поразить максимальное количество целей. Когда ее одушевленный коллега внес в программу какие-то коррективы, она поняла, что с таким партнером задачи не выполнишь, и решила вывести его из игры. В обоих случаях – ничего, как сейчас говорят, личного. Когда началась эта электронная революция? По историческим меркам – недавно, не более полувека тому назад. Поколение наших отцов. Тоня спрашивает Иван Иваныча, помогли ли ему закачанные фрагменты. Пробелы… Иван Иваныч говорит, что помогли: он научился составлять такие же – в прозе и в стихах. Галя переглядывается с Гошей – очевидно, что они рассчитывали на что-то другое. Тоня заинтригована. Она просит Иван Иваныча прочитать что-нибудь поэтическое. Голосом Иннокентия Смоктуновского Иван Иваныч начинает декламировать стихи. Он снабжает их видеорядом, но этот видеоряд – результат сознательного отбора, а не психической деятельности Иван Иваныча: таковой у него нет. Когда исчезает последний кадр, Тоня хлопает в ладоши, потом еще раз. Ускоряется. К ней присоединяются остальные. Иван Иваныч лучится зелеными огоньками. Кто-то переводит разговор на шахматы. Может быть, даже майор Чистов. Точно – майор, потому что спустя четверть часа он подставит Иван Иванычу первую подножку. Пока же использует шахматы как общую тему. Что вот, мол, раньше казалось, что человек будет побеждать машину на всех полях, в том числе – на шахматных. Да, в машину можно закачать все известные партии, но человек, вы же понимаете, он – существо хитрое, и у него всегда найдется какая-нибудь штучка, которая обрушит незамысловатый компьютер. Вначале шахматисты действительно обыгрывали машину. А потом – потом машина начала обыгрывать