Положив несколько свежеиспечённых сладостей на тарелку с золотой каймой, Мира вместе с Аишей направилась в спальню Махиры.

Дверь в комнату была чуть приоткрыта. Мира по привычке аккуратно открыла её и посмотрела на кровать. Махира лежала посередине кровати, её голова была повёрнута в сторону окна, веки едва открыты. Шторы на окнах остались не раздвинутыми и лишь немного пропускали через себя мягкий рассеянный свет.

Когда на пороге появились две фигуры, обессиленная и больная женщина медленно повернула голову в их сторону, её губы тронула слабая, но добрая улыбка.

Мира сглотнула, понимая, что во время каждого своего визита в этот дом становилась свидетельницей того, как жизнь медленно и верно покидает тело Махиры. И даже тени под глазами пожилой женщины казались неестественно яркими и большими, что притягивало к ним внимание.

Очередное осознание обрушилось на Миру за одно мгновение: истощённая, почти прозрачная, женщина терялась на фоне белых простыней и подушек.

Мира вдохнула, стараясь собраться с силами.

Аиша, в отличие от девушки, замешкавшейся в дверях, приблизилась к бабушке и протянула ей шоколадный кекс.

– Бусинка, я не хочу, – слабым голосом произнесла Махира, – но вот тебе стоит поесть.

Девочка откусила кусочек.

– Моя умничка… – тихо произнесла Махира. – Приятного аппетита.

Аиша некоторое время смотрела на бабушку, а затем обошла кровать и села за свой розовый детский столик со стульчиком, на котором всегда лежали карандаши, белые листы и папка с рисунками. Она отложила кекс и взялась за будущий новый маленький шедевр.

Тем временем Мира, совладав с эмоциями, прошла к окну и немного раздвинула шторы, позволив утреннему свету осветить тусклую атмосферу комнаты. Затем она придвинула кресло ближе к кровати и села в него, с нескрываемым беспокойством смотря на Махиру.

– Ночью удалось немного поспать? – спросила Мира.

– Да, – коротко ответила женщина.

Затем, помолчав, поправила себя:

– На самом деле нет.

Мира, заметив маленькую шоколадную крошку на постели, потянулась, чтобы убрать её.

– Тётя Махира, меня тревожит, как сильно вы страдаете. Я знаю, вы стараетесь скрывать боль при нас, но иногда я слышу тихие стоны – и каждый отзывается у меня здесь, в сердце.

– Не бойся, – тихо произнесла женщина, стараясь одарить Миру хотя бы намёком на улыбку. – Я выдержу. – Переведя дыхание, она попросила: – Ты можешь подняться в комнату Лейлы и принести шкатулку из шкафа?

– Конечно, – без промедления ответила Мира, вставая с кресла.

Девушка заглянула к Нине, чтобы взять ключ от комнаты, и поднялась на третий этаж. Стараясь не думать о тени, мелькнувшей перед глазами Аиши, и не чувствовать страха, она быстро вошла в спальню Лейлы, взяла то, о чём просила Махира, и как можно скорее вернулась к ней с небольшой шкатулкой в руках – той самой, которую Ратмир подарил Махире, когда они первый раз после зимы выбрались во двор и поужинали на свежем воздухе.

Положив небольшую, украшенную искусной резьбой деревянную шкатулку рядом с женщиной, Мира снова села в кресло и поджала под себя ноги.

Махира слегка приподнялась, приняв полусидячее положение. Одной рукой она поправила косынку, хотя больше было похоже, что она проверяла, чтобы та не раскрывала лысину.

Худенькие женские пальцы открыли шкатулку и вынули из неё содержимое: золотые серёжки в форме парящих изящных ласточек, украшенные бриллиантами.

– Они очень красивые, – сдержанно сказала Мира, заметив задумчивое выражение лица женщины.

– Это действительно прекрасно. Но их ценность не в золоте и даже не в этих сверкающих камнях, – ответила Махира, переведя взгляд с серёжек на Миру. – А в их символе. Как думаешь, милая, что эти птицы означают?

– Даже не знаю… Раз это ласточки, может, независимость и свободу? Они маленькие и проворные… – предположила Мира с ходу.

– И то верно, – выдохнула Махира. – Меня восхищают эти создания тем, что, какими бы стремительными они ни были, как бы далеко ни улетали и как бы высоко ни парили над землёй, – женщина набрала в лёгкие воздуха, – они всегда… возвращаются… домой. Они знают, где их дом. Они дорожат своим домом. Они не позволяют этой связи ослабеть. Они есть дом. Дом есть они.

Махира, держа серёжки в ладони, протянула их Мире.

– Возьми, милая, я хочу, чтобы эти ласточки были у тебя. А может, иногда и сверкали на тебе, если ты им это позволишь.

Мира энергично отрицательно замотала головой, сделав выразительный жест руками.

– Нет-нет, вы что?! Это ведь подарок, как я могу его принять? Я не могу…

Махира не дала ей закончить.

– Я не знаю, что будет через несколько месяцев, а может, и недель, но я хочу знать, что эти серёжки будут украшать именно тебя.

– Но это неправильно… – произнесла Мира тихим голосом с ноткой непонимания.

– Это моё желание, Мира. И мне будет приятно, если ты его исполнишь.

Мира, видя, как Махира выжидающе смотрела на неё уставшим взглядом, забрала серёжки из её дрожащей ладони, положила их обратно в шкатулку и придвинула её ближе к себе.

– Почему вы это делаете? – серьёзным тоном спросила Мира, продолжая смотреть на Махиру непонимающим и одновременно растерянным взглядом. – Почему вы отдаёте мне всё самое сокровенное?

– Потому что я тебе доверяю, – прозвучал незамедлительный ответ.

– Но я… – Мира сглотнула, – могу подвести, вы это понимаете, тётя Махира? Я могу где-то ошибиться, упасть, что-то не понять, не признать… Я… – Мира чувствовала волнение, которое передалось и её голосу. – Я не такая сильная и правильная, как вы считаете…

Махира еле заметно кивнула. После небольшой паузы, словно взвешивая каждое слово, она произнесла:

– Все мы люди. Мы ошибаемся, падаем, потом встаём, идём и снова падаем. Это наша человеческая натура. Поэтому не бойся, девочка, просто живи. Принимай настоящее во всех его оттенках. Научись не бояться быть собой и стойко отражать удары Судьбы. Я верю в тебя, а ты должна верить в себя вдвойне. И не думай, что этот подарок – да и всё остальное – к чему-то обязывает тебя.

– Тётя Махира, вы ведь не просто дарите мне серёжки, вы же это понимаете? Вы дарите мне подарок Ратмира.

Махира невольно улыбнулась. Казалось, что в её потускневших глазах появилась давно забытая искра.

– Бусинка моя, может, порисуешь на кухне рядом с Ниной? – обратилась Махира к внучке.

Аиша, увлечённо рисуя голубое небо, повернула голову к бабушке и без раздумий согласилась. Девочка встала, взяла несколько разноцветных карандашей и лист бумаги, после чего отправилась на кухню.

Мира, почувствовав что-то странное, притаившееся в воздухе, встала и закрыла дверь за Аишей. Как только она вернулась в кресло, прозвучал тихий и размеренный голос женщины.

– Да,