— Садись, Маттео.

Он похлопал по крыше рядом с собой и вытащил из кармана трубку. Раскурить ее удалось не сразу — первая спичка погасла, когда на нее упала слеза, неожиданно скатившаяся у него по носу.

— Садись вот здесь, рядом со мной. Ничего, если я подымлю? Давай ненадолго их оставим.

Чарльз понимал, что музыка стихла, ведь виолончель лежала на крыше, всеми забытая, но казалось, что музыка звучала где-то еще — все быстрее и быстрее, вдвое быстрее обычного.