— Так это ты! — свирепо зашептал Вокс. — Ты передала Амберфусу отраву…

— Именно так, моя радость, — подтвердила Гестера, отвинчивая пробку на бутылке с этикеткой «Забвение. Специального разлива».

— Значит, тебе были известны его планы, — промямлил Вокс, — и ты ничего не сказала мне!

Вместо ответа Гестера мёртвой хваткой вцепилась Воксу в дряблый тройной подбородок и, оттянув нижнюю челюсть, заставила его открыть рот.

— И-и-и-и! — как поросёнок, завизжал Вокс, оказывая сопротивление гоблинше.

— Ну конечно, я ничего не сказала тебе, моя радость, — засюсюкала Гестера, опрокидывая бутылку со снадобьем ему в рот.

Вокс перестал воевать со своей кухаркой: руки его опустились и он покорно глотал напиток из склянки, которую Гестера держала крепкой рукой.

Взгляд Вокса потускнел, глаза закрылись, голова свесилась набок. Трещина на потолке расширялась, зал дрожал, готовый обрушиться с минуты на минуту.

— Я всегда этого хотела! Наконец-то сбылась моя мечта, Вокс, счастье моё! — сказала Гестера, укладывая массивную голову академика себе на колени, прикрытые фартуком, и нежно укачивая своего любимца, как малое дитя. — Теперь ты мой, радость моя. Мой, и только мой.