— Я вот одного не могу понять, — проговорил старик, — это Роман Егорович сам придумал отвадить супругу от Ордена, или надоумил кто?

— Может и надоумил кто, — неспешно ответил Ланаор.

— Понятно. Сам-то как? Жениться бы тебе, глядишь, и на душе полегчало бы. Жена тебе сына родит или дочь. Есть в том свое счастье, продолжение рода растить.

— Была у меня жена, не уберег. А другого не надо.

Старик замолчал.

Заканчивался еще один день.

— Что там с почтой, мне тут на днях жаловались, что опять отправление потеряли.

Ланаор отмахнулся:

— Да саах знает, как это у них получается. Уже три раза руководство менял, а они все теряют и теряют. Но теперь хоть меньше.

— Но ты уж разберись, а то неловко получается, вроде как твое ведомство, хоть и неофициально.

— Разберусь.

— А что там с кочевниками? Правда ли, что всячески саботируют прокладывание железнодорожных путей?

— Возмущаются понемногу.

— Что решил?

— Повозмущаются — перестанут.

— И то верно.

Разговор плавно перетекал из одной темы в другую. Аримания возрождалась, словно феникс из пепла, и будущее ее виделось мирным и спокойным, как широкая равнинная река.

Конец истории.