– Гм… не увидел же, что уводишь лучшую из женщин! Ладно, намв ту комнату.

Он прошел мимо двери, за которой приемная, Вероника и егокабинет. Я суетливо спешил следом, шаги мои были почти вдвое короче.

Плечи зябко передернулись. К нам приближаласьединственная дверь в этом особняке, на которой не было номера.

Конон приложил к сенсорной пластине ладонь. Дверь показаласьмне более подходящей для подземных хранилищ золота в банке. Я стоялстолбом, Конон посторонился, пропуская вперед, чего никогда раньше не делал.Я шагнул, за спиной захлопнулось мягко, бесшумно, но в этой бесшумности яощутил мощь танковых сервомоторов и силовые поля генераторов, что не дадутподслушать разговор даже Пентагону.

В кабинете беседовали трое. Обернулись, я ощутил себяна перекрестье взглядов. Немолодые, веет силой и властностью. Один как кадровыйвоенный из семьи аристократов или элитных отделов разведки, другого я определилкак суперолигарха, годовой доход которого равен бюджету европейской страны, атретий чем-то похож на того, кем я мог бы, по словам Конона, стать в эпохумушкетеров.

– Вот, – объявил за моей спиной Конон, – пятый,самый молодой член команды. Теперь мы в полном сборе! Можно приступать. Садись,Баймер!

Я пробормотал:

– Пятый?.. А что за байму будем разрабатывать?

На суровом лице кардинала проступило подобие улыбки.

– Молодежь находит верные слова, – проговорил он мягкимвкрадчивым голосом. – Это всего лишь «Князь Кий», последний акт. Но уже вреале. А мы разработчики этой баймы.

Наши взгляды встретились. Я понял, что мы обаодновременно подумали об одном и том же.

О «Князе Кие-2».