Боцман с важным видом расхаживал по палубе, с ненужнойпридирчивостью наблюдая за тем, как отдают швартовы и поднимают паруса.

Отлив был сильный, и дул хороший попутный ветер. Сорджиискусно вывел свое потрепанное судно из гавани в открытое море.

Спархок одной рукой подхватил Данаю, другой обнял за плечиЭлану, и так они стояли у поручней левого борта, глядя на город, которыйтамульцы называли центром мира. Сорджи повернул румпель, взяв курс наюго-восток, чтобы обогнуть полуостров, и в тот самый миг, когда паруса надулисьветром, наконец взошло солнце.

В рассветных тенях Материон был бледен, но первые лучисолнца зажгли его купола опалесцирующим огнем, и мерцающий радужный светзаиграл на покрытых перламутром стенах. Спархок, его жена и дочь стояли уборта, безмолвно любуясь чудом огнеглавого города, который словно на свой ладпрощался с ними, желая им благополучного возвращения домой.