– С него станется.

Кейт протягивает ладонь, и я трясу ее. Странное, но приятное чувство, ведь я уже многие недели по античному обычаю пожимал только предплечья.

– Прощай, Хокенберри. Не думаю, что мы еще свидимся.

– Похоже на то. Прощай, Найтенгельзер.

Остается повернуть диск, однако тут схолиаст – бывший, конечно, – касается моего плеча.

– Хокенберри? – Он резко отдергивает руку, боясь нечаянно телепортироваться за компанию. – Скажи, Илион по-прежнему стоит?

– О да. Илион цел и невредим.

– Мы всегда знали, что будет дальше, – медленно произносит Кейт. – Целых девять лет. Почти безошибочно. Мы всегда знали, как поступит тот или иной бог. Кто из людей погибнет и когда. Кто уцелеет.

– Ага.

– Вот еще почему я хочу быть здесь, с нею. – Найтенгельзер смотрит мне в глаза. – Каждый час, каждый день, каждое утро мне неизвестно, как повернется судьба. И это великолепно.

– Понимаю.

Я и в самом деле понял.

– А ты догадываешься, как пойдут события? Там, в твоем новом мире?

– Шутишь, Кейт. – Ловлю себя на том, что широко ухмыляюсь, радостно и пугающе. Внешнее благообразие схолиаста и ученого безвозвратно кануло в Лету. – Но, веришь ли, я с большим удовольствием это выясню.

Поворот диска, и Томас Хокенберри исчезает.