здесь палачи до бурильной машины еще не додумались, а всякие там клещи, пилы и крючья даже с виду не такие страшные. И не жужжат…

К слову, хан Махмед-Гирей оказался милейшим седобородым стариком с умным взглядом и лицом человека пожившего достаточно, чтобы научиться отличать ложь от правды без допроса с пристрастием.

Сперва меня напоили каким-то горьковатым отваром, с запахом мяты и горечью полыни, от которого мне захотелось спать. Можно прямо в кресле пыточной, только б не мешали. Но, не тут-то было. Седобородый старик присел на стул напротив и, пристально глядя в глаза, стал задавать разные дурацкие вопросы:

— Ты лазутчик гяуров?

Наверное, стоило послать, но спать хотелось немилосердно, а он же так просто не отвяжется. Проще по-быстрому ответить.

— Нет.

— Краков большой город?

— Не знаю.

— А Варшава?

— Не видел.

— Где сейчас польный гетман Хоткевич?

— Без понятия. Впрочем, если он полевой, то видимо — в поле.

— Что ты искал в Ак-Кермене?

— Рынок…

— Рынок?

— Ну, базар… ярмарок… Такое место, где покупают и продают…

— У тебя много товара?

— Набралось понемногу.

— Ты враг?

— Чей?

— Высокой Порты.

— А где это?

Вопросы сыпались даже быстрее, чем я успевал а них отвечать. Старику, вроде, как бы и не важно было, что я говорю. Он только буравил