казаков отдал под командование Мамая — они и так только его слушались. А черкесов — подчинил де ла Буссенору.

Во-первых, — идальго был такой же смуглый и горбоносый, а горячностью и вспыльчивостью характера превышал их всех вместе взятых. А во-вторых, — потомственный испанский дворянин был единственным командиром, которому гордые воины, не признающие какой-либо власти, соглашались повиноваться. Кроме меня, естественно.

Для медицинского обеспечения за Мамаем потянулась Оксана, а Виктор получил в помощь Кирилла. Неожиданно у них оказалась масса общих знакомых в Кракове, Львове и Киеве, так что будет об кого языки почесать, в свободное от работы время.

Сестра Иридия сперва тоже рвалась в бой, но переговорив в Мелиссой, амазонка мнение изменила, и у меня появился еще один телохранитель. Панночку Агнешку я легко представлял себе в любом виде, кроме галопирующего всадника с казацкой пикой наперевес. С этим даже де ла Буссенор не спорил и оставил ее при мне.

Абдула, с деньгами и фирманом* (*здесь, — официальное послание) будущего хана отправился обратно в Ак-Кермен, к Кара-мурзе. Сам Саин-булат хан пока держался рядом. Так же, отдельно ждал своего времени и Федот. Стрельцу я собирался поручить уже привычное для него дело — сопроводить обоз в Замошье. Тем более что, брат Кара-мурзы тоже не подвел и