Глаза Эдмонда Анатольевича полезли на лоб. Он побелел, привстал, словно собираясь освободиться от коляски, но рухнул обратно, выгнулся и завыл от боли, как только что выли его слуги. Затем снова встал — на ноги, хотя до этого не ходил! — посмотрел на Тараса черным взглядом.

— Ты опередил меня, Незавершенный. — Это уже заговорил не президент «Купола», а тот, кто жил в нем долгое время, — Конкере. — Но я вернусь! И тогда тебя не спасет даже инфарх…

Рыжайс вздрогнул, глаза его стали пустыми и мертвыми, он схватился руками за воздух, словно пытаясь удержать кого-то, и упал в коляску безвольной массой. Через мгновение он был мертв. Лишь в воздухе некоторое время мистически металось эхо его слов:

— Я верну сь-вернусь-вернусь-нусь-нусь…

Тарас бросил «болевик» на пол, повернулся и вышел.

Механик в оранжевой безрукавке ждал его на причале, вертя головой и приплясывая от нетерпения.

— Кто там кричал? — жадно спросил он. — Аж жутко стало!

— Дьявол, — коротко ответил Тарас.

Отвязав катер, он прыгнул в него, завел двигатель, не обращая внимания на крики механика, и вывел катер на простор Живописной бухты, в начинающийся ливень…

На следующий день, похоронив Тоню, он позвонил Завьялову и сказал, что принимает его предложение…

Через полгода в стране появилось «Чистилище».