– Эй, ты откуда, и что произошло?

– Я Стейнар, из трорргов, наша деревушка у гор, Овейга зовется, вы, поди, знаете… ну там, под скалой, – он махнул рукой назад, снеррги нетерпеливо похлопали его по плечам, парень глубоко вздохнул и продолжил, уже спокойнее:

– На нас напали. Гномы.

– Вот так та-аак, – протянул Вильманг.

– Напали? Когда? – Ингольв вцепился в кафтан троррга еще пуще, мимодумно встряхнув того, как деревце – точно от этого он стал бы говорить быстрее и внятнее.

Стейнар от неожиданности клацнул зубами, и Ингольв тут же ослабил хватку.

– Перед рассветом, пока метель не улеглась еще. Налетели, скотину да запасы похватали, долго не стали задерживаться, взяли, что сразу получилось… схватка, конечно, была, да куда нам – их там полторы дюжины где-то было, а у нас мужчин в деревне меньше десятка… я сразу сюда рванул, как только они убрались.

– Убитые, раненые?

– Убитых двое. Раненых… да мужчины-то почти все так или иначе. Два дома подожгли, но так, наспех, наверняка все потушили уже.

– Так все уже кончилось, – протянул Вильманг. – Я думал, надо выдвигаться этих выродков бить.

– Да вы бы и не успели на подмогу, даже выедь я сразу, как они пришли, все так быстро закончилось, – Стейнар наконец отдышался и выпрямился. Он был примерно одного возраста со встретившими его снерргами – зим двадцать, едва ли больше, светловолосый, с короткой бородкой, неуловимо похожий на Вильманга, как близкий родич.

– Погоди, ты все утро, еще по метели к тому же, гнал? – Ингольв удивленно вскинул бровь.

– Ну да… – троррг смущенно улыбнулся.– Предупредить-то надо!

– Так, идем ко мне, мой дом ближе прочих, – Ингольв, как казалось, что-то уже надумал. – Будем решать, что делать. Да и, Стейнар, тебе-то после дороги по метели к очагу не помешало б.

– А я наших ребят кликну, – Вильманг почему-то тоже решил, что старейшинам можно сказать и позже, а вот если дернуть в погоню сразу, то гномов вполне можно успеть нагнать с награбленным до того, как они нырнут в свои норы в скалах. И он не сомневался, что и его друг тоже подумал об этом же.

Собрались все быстро. Родителей Ингольва дома не оказалось, потому молодым воинам никто не напомнил, что то, что они собрались провернуть, явно не получит одобрения от старейшин вообще и конунга Грамбольда в особенности. Впрочем, об этом они и сами догадывались, но посчитали не особо важным. Кроме семерых молодых снерргов, к компании присоединились парни из клана Оленей – гноррги гостили у родичей Олло, и тот, не задумываясь, потащил двоюродных братьев с собой. Да к тому же они сами и были только за участие в предстоящей заварушке.

Они не пошли к Овейге – двинули наугад туда, куда, верно, ушли бы гномы – так сделать предложил Ингольв, а Вильманг, бедовая голова, горячо поддержал, да заодно тропку охотничью вспомнил… повезло. Гномов настигли – по сумеркам уже, да у самого горного хребта.

– Я не знаю, чем мы думали тогда, Фокс, может, как раз тем же, чем и ты сам, когда надумал с гномами дружбу водить, так вот – говоря коротко и просто, случилось вот что. Гномов мы догнали. И был бой – дурацкий, быстрый, сумбурный. Убили пяток вражин, четверо еще бежали, побросав половину награбленного. Повезло? Может быть. Да только целым из той заварушки никто из нас не вышел. Вернулись-то мы все, да. Один из братьев Олло помер в зиму от ран, такие дела. У самого Олло кривой шрам на боку, у Стейнара – да, это был наш Стейнар, нынче из Медвежьего Фьорда, хозяин той красивой ладьи с красно-белым парусом – с той поры краешка уха не хватает. А я – я, брат, хромаю, да так, что в строй-то меня не берут больше. Оттого и разведчик, пластун я нынче. Все по тропам тайным выглядываю, вынюхиваю разное. Бед на свою голову нахожу с избытком, хе-хе…

– Я тоже – беда? – Фокс сказал это легко, с улыбкой, но Вильманг не обманулся, покачал головой и серьезно возразил:

– Ты сам – нет. Ты как я – мастер беды искать. И находить. Вот их-то…

– Так может, вместе их и будем решать, беды эти? – оба собеседника вздрогнули, увидев на пороге белую волчицу. Непонятно было, как давно Айенга их слушает. И вроде не пряталась даже, а ведь ходит – легче пуха совиного, не услышишь даже, как ступает.

– О том и говорим, – кивнул Вильманг, а Фокс удивился – разве? Ему-то казалось, снеррг попрекает его гномами…

Гномы, верно, успели сбить языки, пересказывая, что с ними приключилось. Сперва – коротко и путано – они это пояснили разведчикам снерргов. Плевались, упоминая загадочных врагов, и диковато поглядывали по сторонам, помнил Фокс. Настороженно вскидывались, перебивали друг друга, и с трудом терпели необходимость говорить с людьми мирно. Люди, впрочем, тоже терпели едва – наверное, только присутствие всадника мирило гномов и людей с соседством друг друга.

«Заберем их в Скарбор. Пусть конунг послушает и скажет, что думает», – сразу же сказал Вильманг, остальные снеррги поддержали, да и Фокс понимал – так сделать будет правильно.

Гномы говорили странные вещи – например, о каких-то «черных алуфи» и «шахтных стуканцах», о пропадающих жителях, о врагах, что приходят равно и тайными подземными дорогами, и с поверхности; и что именно потому долго, очень долго грешили дети Фьорберга на злонравие снерргов. Называться, впрочем, фьорберговыми детьми они не желали. Они им, Хозяином Метелей, оказывается, точно так же ругались, как и снеррги.

Рассказывали гномы и вовсе несусветное. Например, о линдвурмах в глубоких недрах – таких, что испускают ядовитый синий и лиловый свет, плюют отравленной слюной и грызут камень, как обжора – печеные грибы. «Или хлебную краюху», – задумчиво добавил Оврид, и сглотнул слюну на этих словах. Снеррги, переглянувшись, все мигом поняли: поделились хлебом и мясом, пусть и не слишком охотно – а Фокс подумал, что теперь ему чуть проще стало. Разделившие трапезу северяне – что гномы, что люди – не станут бить друг друга смертным боем прямо сейчас.

– Ишь ты, «как печеные грибы» – удивился было Олло, а Нев по-своему истолковал удивление: подумал, что снеррг не верит, с какой легкостью тот змей прогрызает скальную породу. А Фокс со Скаем посмеивались – они-то поняли, что Олло удивляется, почему хлеб гномы припомнили не сразу… «да потому, что хлеб у них – нечастый гость… в подземных садах грибы только и растут наверняка» – мысленно промолвил Скай, и Фокс лишь кивнул еле заметно. Он тоже это смекнул.

Гномы, подумалось ему, в недрах не живут – выживают. Ему они чем дальше, тем больше казались слишком похожими на его друзей-горскунцев – при всех различиях, у детей богов-братьев, созданий Онгшальда созданий Фьорберга, было много общего. Слишком много. Потому-то они и не ладят.

Все это – о линдвурмах, врагах, пропажах и коротком, но жестоком бое на поверхности, близ Волчьего Хребта – гномы повторили Айсвару, Урму, другим старикам, конунгу Грамбольду…

О, как по возвращении в Длинный Фьорд у Фокса шла кругом голова от обилия происходящего!

Поди уследи за всем! Сколько в единый миг свалилось: тут собственное посвящение, разговор с годи и старцами при тлеющей лучине – чего видал, чему обучился, что понял, муж северный? Успей все рассказать, пока горит лучина! – и гномы здесь, и все друзья-товарищи, и старики, и к конунгу нужно сходить поклониться, просить выслушать, просить о мудром решении, просить слова на тинге… слово Фоксу, получившему вместе с чашей злого, дурманного вина, на колдовских травах стоялого и знаком, начерченным волчьей кровью на лбу, свое посвящение, и так полагалось. Гамбольд так и ответил – он выслушал все, и наивнимательнейше, но не сказал, что же решил.

Слово, молвил, и так твое по праву. Говори на тинге, говори, все, что надумал – не скрывай.

Всаднику виделось в тумане снов и собранных ворохом, как обрывки цветных лент, историй, знаков, заметок из пути вот что: нельзя, чтоб гномы и люди сейчас сызнова начали воевать. Почему нельзя? Да потому что неведомое