Он толкнул ее к стене и впился поцелуем в губы. Рубашка под пальцами жалобно треснула, ласки были скорее настойчиво-грубыми, но Вера все равно заливалась смехом, пока тот не перешел в стоны наслаждения. В миг оргазма выгнулась всем телом и тонко вскрикнула от боли, когда Риган впился зубами в ее шею, разрывая артерию. Он держал ее в руках, запоминая и конвульсивные содрогания тела, и последние удары сердца. В широко распахнутых мертвых глазах застыл вопрос и Риган выдохнул ей в губы:

– Дурацкая.

Он разжал руки, и Вера рухнула под ноги поломанной куклой. Перешагнув через нее, Эванс направился в ванную.

Опираясь руками о стены по обе стороны от зеркала, долго смотрел на собственное отражение. Ив считала измененных чудовищами, и она не ошиблась. Последние строки письма, где она просила за свою внучку, были весьма красноречивым тому подтверждением.

Зверь всегда остается зверем, и сколько бы он ни жался к ногам, в нем живет нечто гораздо более древнее, чем любовь пригревшего его человека. Инстинкты. Ив любила его, но так и не смогла ему доверять.

Пожалуй, она была права.

Конец