– Надеюсь, ты понимаешь, мальчик мой, что не стоит пока сообщать никому о нашей находке.

– А… а я еще не успел никому сказать.

– И хорошо, – с нажимом произнес Магистр Андреас. – Чичек я уже предупредил.

– А можно спросить, в чем собственно дело? – осмелился Дитер. Конечно, не будь он сыном барона Майера, он и не подумал бы о том, чтобы вот так запросто сунуть нос в дела Башни.

Андреас покачал головой:

– Я сам многого не понимаю. Ясно одно – мы должны подождать.

– Чего?

Магистр вскинул глаза на ученика.

– Ты удивляешь меня, Дитер. По-твоему, у нас каждый день появляются такие дети, к тому же с талантом?

Дитер промолчал, не желая прослыть тугодумом. Он решил, что выспится и сам разберется с ночным приключение. Слово «такие» ему не понравилось почти так же, как предсказание Чичек.

– Я сообщу тебе, если что еще случится, – сказал Андреас. – А теперь иди спать.

Дитер кивнул, отвесил короткий поклон и пошел к двери. На самом пороге Магистр окликнул его:

– Чичек впадала в транс?

– Совсем ненадолго. Произнесла несколько фраз, и я ее вывел.

– Гм… Странно нелюбопытная молодежь пошла. Чичек ведь говорила о будущем, и ты даже не дослушал ее до конца.

Дитер посмотрел прямо в глаза Андреасу и сказал:

– Возможно, у меня сработала защитная реакция – прямо перед тем, как Чичек впала в транс, мы говорили… – Он устало прикрыл веки. – В общем, не понравилось мне ее пророчество. Спокойной ночи, Магистр.

Дверь мягко хлопнула, а брови Андреаса стремительно взлетели вверх.

Дама Донателла Фарелли прислушалась к необычайно умиротворяющему звуку, который издавали капли дождя, попадающие на карниз, и в очередной раз подумала, как же хорошо в такую погоду находиться дома у камина. Она поежилась, представив, что кто-то сейчас снаружи месит грязь на темных дорогах. Неожиданно Донателле пришла в голову другая мысль: а каково под дождем тому, кто лежит в склепе, глубоко под землей? Она вздрогнула и почему-то не удивилась, услышав громкий стук в ворота. Нет, конечно, она не могла предположить, что ее покойный муж вдруг покинул свое уютное обиталище и решил зайти на огонек, но в ночных гостях всегда есть что-то пугающее. Стук повторился, точнее, уже грохот. Донателла выглянула в холл и услышала шарканье ног дворецкого и приглушенные ругательства с улицы. Голос показался хозяйке знакомым, и она поспешила встретить неожиданного посетителя.

Когда она спустилась вниз, старый дворецкий со слезящимися глазами уже закрывал обшарпанную парадную дверь, а в холле стоял промокший до нитки человек с большим узлом в руках.

– Духи всего мира, пусть я опоздал на похороны драгоценного шурина, но держать меня столько времени под дождем, Дона, это уже слишком!

Хозяйка дома внимательно присмотрелась к гостю.

– Киро? Это ты?

– Конечно, это твой любимый блудный брат, Донателла. – Гость раскачивающейся походкой, выдающей в нем моряка, прошел в гостиную к камину и опустился в продавленное кресло.

– Что-то пусто и холодно у тебя здесь. – Он принюхался. – И пахнет не очень. Неужели твой муж ничего тебе не оставил?

Донателла первые секунды молчала, ошеломленная неожиданным появлением брата, по которому в последние годы даже скучать перестала.

– Средств действительно мало, – наконец ответила она. – Однако у мужа не было близких родственников, насколько я знаю, и теперь стоит вопрос, кто унаследует имение.

Киро огляделся.

– Эту развалину? Действительно, отличный кусок. Постой, Дона, у вас разве не было детей?

Ее глаза подозрительно заблестели, и она отвернулась. Киро вздохнул:

– Получается, я как нельзя вовремя. Посмотри, что я нашел у порога твоего так называемого замка.

Донателла удивленно повернулась к нему. Киро развернул свой узел, оказавшийся плащом, и Донателла каким-то сверхъестественным чутьем догадалась, что, точнее, кого, принес ее брат.

– У… моего замка? – переспросила она.

– Ну, тебе лучше знать, кто из твоих слуг развлекался последнее время, – пожал плечами Киро. – И позови-ка кого-нибудь, иначе эта несчастная совсем замерзнет. Ей от силы пара недель от роду.

Донателла подошла к нему, резко отдернула полу плаща, и пару мгновений смотрела на красное сморщенное личико.

– Бог мой, ей так плохо, или она спит?

– Пока спит, – кивнул Киро.

Донателла вдруг почувствовала, как в ней что-то надломилось. Не принесшие счастья годы замужества, собственное бесплодие, постоянные финансовые проблемы и попытки свести концы с концами, вконец подкосившие похороны скучного и давно больного мужа – в данный момент все это воспринималось как долгая полузабытая дорога к этой ночи, когда буквально из небытия появился брат, принеся на руках ее будущее. Донателла быстро взяла ребенка на руки и побежала к кухне, на ходу отдавая распоряжения немногочисленным слугам.

Послав мальчишку за кормилицей, Донателла и горничная Алессия грели воду.

– Госпожа, взгляните, какие чудные у нее пеленки.

Киро, устало сгорбившийся у очага, поднял голову.

Донателла оставила воду и подошла к ребенку. Влажные лоскуты были явно из дорогой ткани, а по краям шел затейливый рисунок. Донателла сощурилась и присмотрелась.

– Киро, – внезапно севшим голосом позвала она брата.

– Что случилось?

– Посмотри.

– Хм. Значит, я ошибся насчет распущенности твоих слуг. У них таких пеленок не бывает, да и у крестьян тоже.

– Киро, а вдруг она потерялась? Ее потребуют вернуть?

– Дона, какие глупости! Или ее твои соседи-графы потеряли? Кстати, ни у кого из них нет похожего герба? – Он разгладил ткань пеленок.

– Я никогда такого не видела. Киро, как же она здесь оказалась?

Ответом ей был тихий писк проснувшейся малышки.

– О Млет! Где же кормилица? Алессия, может, дать ей хотя бы воды?

Донателла осторожно взяла ребенка на руки, от чего та еще больше раскричалась.

– Киро, что мне делать, почему она кричит?

– Наверное, голодна. Дождись кормилицу. – Киро нахмурился, вертя в руках что-то маленькое.

– Что это?

– Похоже на украшение. Выпало из пеленок. Посмотри.

Донателла прижала хныкающего ребенка одной рукой к груди, а второй взяла у брата маленькую змейку из темного металла с рубиновыми глазами.

– Как красиво.