A. H. Fox-Strangways for The Times; April 1905[93]

Колонку снабдили рисунком дирижирующего Ратленда. Художник выполнил его пером, и Мэрри долго всматривался в острые, резкие чернильные линии, как будто подсознательно ожидая услышать хотя бы отголосок той музыки, что так поразила Артура Фокса-С. И он услышал ее.

* * *

Спустя неделю ректор отложил на край стола два эссе, представленные соискателем; одно было написано иероглифами (работа по выбору), а второе на латыни (работа о Джорджоне и обстоятельствах создания им не сохранившегося портрета венецианского дожа Агостино Барбариго[94]). Недолго посмотрев на посетителя, он спросил напрямик:

– Почему вы оставили музыку, мистер Ратленд?

Сидящий в кресле соискатель ничуть не удивился раскрытию своего несложного инкогнито и, слегка разведя руками, снова свел пальцы вместе.

– Она сама оставила меня, профессор, а удерживать уходящих я не умею.