когда-либо книгу рун. А в самом деле – писал ли?

Всадник оглянулся. На обложке еле заметно мерцали акларийские буквы – неразборчиво, точно выведены оны были слишком небрежно или же писец обладал почерком до крайности причудливым. «Тэ… М-а-н-р…» – с ходу Йэстен разобрал только это.

– Что – книга? – окликнул его Скай. – Фо-окс?

– Это не Книга Рун, – твердо закончил Фокс. – Что угодно, только не книга рун. И я не знаю, где ей место вообще.

– Увези! Всадник, увези, – Сиббе вдруг вздрогнула. – За ней придут, я почти уверена.

– Кто?

– Ты про них уже слышал.

– Стуканцы, что ли? – пробурчал Фокс, и подошел ближе к столу.

Вопрос его повис без ответа, а всадник принялся размышлять: по всему выходило, книгу и правда надо унести. Только вот куда? Она тянет к себе тех, кто… кто умеет колдовать? Но его же не тянет. Ему даже не хочется прикасаться к ней – после увиденного в камере Бъёдна, после слез на морщинистых щеках старой шаманки – Сиббе явно именно шаманка. И никто больше.

Всадник думал и никак не мог решить, как поступить.

Карн решительно пересек комнату, порылся в ларе за лавкой, у дальней стены. Подошел к столу и одним движением, практически даже не касаясь, сгреб книгу в небольшой кожаный рюкзак и протянул всаднику. Тот успел увидеть – рюкзак тоже исписан знаками защиты.

– Хороший рюкзак. Пожалуй, я добавлю пару рядов рун на него еще, что думаешь, Сиббе? – Фокс взял ношу. Книга оказалась куда тяжелее, чем выглядела – это слегка удивило всадника. А больше того – полная, совершенная тишина в мыслях по поводу этой книги. Все утверждали, что книга обладает собственной волей – но Фокс не чувствовал ее вообще никак: не больше, чем обыкновенный пучок листов пергамента под деревянной обложкой.

Но ведь он видел, что стало с Бъёдном – путником из его снов! И Сиббе… слезы старухи тронули его так сильно, что он даже не сопротивлялся вручению странной ноши.

– Если умеешь – сделай, – сказала она негромко. – Не открывай книгу!

– Хорошо. – кивнул Фокс.

Ну, Скай, что скажешь?

Книге тут не место. Я не понимаю, как она действует на них, но ты же видишь. Они не притворяются, Фокс. Вообще ни на секунду.

Вижу.

– Дай-ка кисточку и краску тогда. Я займусь этим прямо сейчас, – Фокс подошел к тому месту, где сидела, дожидаясь их, старуха – там был свет, хоть какой-то. Интересно, почему не повесили нормальный рудничный фонарь? Спрашивать не стал – взял плошку с краской. Взял кисточку.

И добрых пять лучин писал знаки – обдумывал каждый, выводил не спеша, менял цвета – красный, белый, белый, красный. Хмыкал про себя – да, Сиббе именно этой краской рисовала на руках у себя – ишь ты, даже не удивилась, когда попросил!

Почему какие-то знаки рисовал белым, а какие-то красным, он даже Айенге или Силасу не смог бы объяснить, наверное – просто подбирал так, как считал нужным. А главное – это помогало не думать ни о чем другом, кроме самой рунной вязи.

Где-то в самой глубине разума шевелилось странное чувство – будто разворачивается, прорастает бледный, прохладный и ломкий росток из наклюнувшейся горошины. Тянется, разворачивает усики – тонкие, слабые. Тычется в поисках опоры – и не находит. Вертится, крутится… щекотно – как от соломинки за пазухой рубахи. Фокс попробовал сосредочиться на этом странном ростке, похожем на неокрепшую мысль – и тот мигом пропал.

Тролли знают что такое, – ругнулся про себя. Тролли, да. Алдани, видимо.

Фокс был благодарен судьбе за то, что гномы в суматохе не стали выспрашивать про город Алданир – тот, что утонул много сотен лет назад в пучине южного моря. Потому что, кажется, он догадался: алдани и Алданир связаны напрямую. Думать о том, что с тем городом пропал целый народ, ему очень не хотелось.

Фольди охорони, Фольди не попусти, – слышал он тихий старушечий шепот, и горько усмехался про себя: как же надо было крепко обидеться на своих богов, на Хранителей, чтобы вместо этого молиться одному из дальних родичей? Да и то – названному.

Тролли знают что такое! Те, шерстяные, которые боятся соли и хлеба.

Фокс закончил рунную вязь и вскинул рюкзак на плечо. Решил относиться к книге как обрезку доски – неинтересному и пустому предмету. Раз уж она сама играет в какие-то прятки. Увезет ее Силасу – пусть тот разбирается, что делать. Учитель все-таки гораздо больше знает о подобных вещах.

Где-то внутри, там, где вертелся легкий и невесомый зеленый гороховый усик нерожденной мысли, всплеснуло теплом и довольным спокойствием – таким, какое приходит после удачно принятого решения, когда точно знаешь, что все делаешь как должно.

Наверное, если бы Фокс не был настолько уставшим от постоянных интриг, он бы заметил – что-то в этом успокоении было не так. Как-то все слишком легко. Но всадник думал лишь об одном – он впервые столкнулся с задачей, которая была выше его понимания, но никто не может ничего подсказать, потому что понимает еще меньше. Любое внятное решение казалось желанным.

– В конце концов, я всегда смогу показать книгу магам Оплота, – решительно заявил он. – Уж там-то точно разберутся!

Внутри неприятно царапнуло какой-то неуверенностью, но Фокс все равно улыбнулся как можно беззаботнее.

– Удачи тебе, всадник и… спасибо. – чуть поклонилась Сиббе. – Удачи. Держи клинок под рукой и не робей.

Фокс внезапно остро понял – его время в подземных чертогах подошло к концу.

И думал об этом, когда они двинулись обратно – спутники его помалкивали, словно все уже сказано. Да и что тут добавишь?

– Ну и куда мы отправимся теперь? – Скай спросил это вслух.

– Давай сначала навестим Айенгу и снерргов. Возможно, они смогут нам помочь хотя бы советом… да я и не хочу уходить, не попрощавшись как следует.

Карн же, внезапно остановив товарищей жестом, перебил:

– Кажется, Сиббе не просто так говорила про клинок, всадник. И отсюда тоже вряд ли получится уйти так просто, слышишь?

Он услышал – разом, как будто громовой раскат накрыл. Звон оружия, выкрики, гортанные восклицания.

– Кхар! Хан-га!

– Аххар!

– Трогермардур!! У, твари! Бей!

Шелест, звон. Звук удара. Клекот – влажный, мерзкий. Первые восклицания, верно, вовсе не имели смысла – а дальше кричали гномы. На фоне чужой речи их древний, исковерканный сотнями веков язык стал казаться Фоксу знакомым и привычным. Высокие, злые голоса выкрикивали эти «тха» и «хъя». Кто-то упал, что-то хрустнуло…. И следом это проклятое, ни на какой язык не переводимое:

– Ма Наксан! Актон ма наксан!

– А вот и стуканцы, тролль их задави, – сплюнул, потянув из ножен свой меч, Карн.

Остро запахло ржавым железом и убоиной.

Фокс медленно выдохнул, швырнул рюкзак Скаю, тот закинул его в седельную суму. Всадник выступил чуть вперед, отодвинув Мастера Слова. Песня Рун рвалась из груди – и он не собирался ее сдерживать. Уже занося оружие для первого удара, Фокс подумал: а ведь мне не о чем было даже горевать, поэтому книга меня не тронула. Я чист… я пуст. Я даже не убивал никогда. Никогда раньше.

Глава 15. «Черные сны»

Клинок фоксова меча опустился, довершая замах, точно сам собой – юноша не успел даже задуматься, просто делал все, как привык: так же, как на тренировочных площадках, где с легким сердцем рубил деревянные и соломенные мишени, мешки или старые, треснувшие овощи.

Брызнуло темным, запахло горько, солоно – чужую плоть стальная отточенная полоса прошла с такой пугающей легкостью, что Йэстен в первый миг подумал: не достал.

Нет, меч обтянуло маслянистой пленкой – почему-то темной до черноты, как странно.

Оврид говорил – их кровь черна.

Черное. Пахнет железом, солью, горечью… требухой, смертью.

Короткого взгляда вниз было достаточно, чтоб окончательно убедиться – не промахнулся.

Противник был с непокрытой головой, и, верно, не ожидал удара сверху, со столь высокого замаха – он