из них сорвана. На дорогах валялись отбросы: мусор, рваные тряпки, сломанная мебель. Ни единой живой души. И только ветер завывал под колёсами, да где-то вдалеке скрипела несмазанная вывеска, гоняемая порывами.

— Смотри, — сказал Булат, притормаживая у моста через центральный канал, — что за хрень?

Я посмотрел в лобовое. Увидел грузовик, наполовину провалившийся под мостовую, задние колёса торчат, а капот в воде. На нём валялись трупы, причём некоторые выглядят так, будто с них содрана плоть.

Мелкая рябь на воде подсвечивалась тусклым солнцем, и я ощутил знакомый тошнотворный запах — тухлая вода, пропитанная магией разрыва. Похоже, канализация здесь стала логовом твари.

— Всем быть начеку, — сказал я в рацию. — Похоже, нас встретят прямо тут, — а когда отключился, то сказал негромко. — Здесь всё ещё хуже, чем было в отчётах.