и глаза начали видеть. Перепончатая поверхность под пальцами оказалась грубым одеялом. Вик пошевелил пальцами и попытался подтянуть край на себя.

— Пустите, пустите меня к нему! — донесся из-за двери смутно знакомый голос. Дверь распахнулась, и в палату влетела девушка с лохматой косой и в криво застёгнутой куртке.

— Что… — прохрипел Вик.

— Очнулся! Живой? Сколько пальцев? — девушка склонилась над ним, принялась его ощупывать, слабо всхлипывая.

— Пятнадцать.

— Дурак! Слава богу, ты жив. Мне такой жуткий сон приснился. А ты не звонил и не отвечал. Я так испугалась, сначала дед, теперь ты… Сказала же, не торопись! Почему старшую сестру не слушаешься, а?

— Маша… Прости.