На разобиженной физиономии Лёлека аршинными буквами было написано, что его Светлая Госпожа ни за что не отстанет от какой-то там перворождённой. Однако, он скорее дал бы себя на растерзание тому хоббиту со здоровущей вилкой, которого корчмарь нанял в повара, нежели сознался бы в иных ненароком подслушанных тайнах.

Жизнь продолжалась - даже здесь. Завтра придёт делегация ещё от одной деревни - уж больно там разбойничают дикие упыри и горгульи с хребта. Лоину сир рыцарь пообещал добыть самую красивую гномеллу, да ещё и дочь старейшины клана. И гном теперь работал так, что только летели стружки из-под рубанка да искры с наковальни.

И когда утомлённое солнце наконец спряталось за почерневшим к вечеру дальним бором, с той стороны озера сир Арриол, рыцарь д'Эсте, закончил наконец свою страшную и ужасную сказку:

- …и простонал умирающий от ран урук-хай. - Заклинаю вас, дети мои! Не заходите с наступлением света под коварные своды Вечного Леса, когда прадавние силы добра властвуют в нём безраздельно! У-у-у!…