Ричард не понимает, зачем я убила Айкенсена. Я пыталась объяснить, но сказать, что я убила человека, потому что обещала, – это звучало как гордыня. Только это не было ради гордыни. Это было ради Уильямса, которому уже не защитить свою докторскую и сов своих не увидеть. Ради Холмс, которой никогда не быть первой в Миссури женщиной – начальником полиции. Ради всех, кого он убил без малейшего милосердия. А раз так, ему милосердия тоже не полагается. У меня не было бессонницы из-за убийства Айкенсена. Может, это должно бы меня волновать больше, чем само убийство – тот факт, что оно меня совсем не волнует. Ну вот ни капельки.

А шкуру лебедя я отдала натянуть на прелестную раму и застеклить, а потом повесила в гостиной – она как раз под цвет дивана. Ричарду не нравится, а мне – так даже очень.