Дальше князь Трубецкой заговорил уже без экивоков о хозяине…

«Единственно чем мы можем победить „левых“ – обещанием дать земле хозяина».

Князь Трубецкой выступал здесь в качестве смелого застрельщика. Однако о своих более высоких единомышленниках он записал:

«Представители мысли государственной хранят робкое молчание».

По поводу происшедшего в Екатеринодаре в ноябре 1919 года – казни Калабухова, члена Кубанской Краевой рады (не снявшего сана священника) – генерал Деникин в свое время издал приказ, указав, что он долго ждал, что Кубанская рада сама осудит вожаков, увлекших казаков к гибели, но этого, к сожалению, не случилось, и потому он сам, не посягая на существование выборных казачьих установлений и на казачьи вольности, прежней и современной исторической ролью заслуженные, он применил власть главнокомандующего к преступникам… Явное противоречие било в глаза… Признанные казачьи заслуженные вольности во всяком случае следовало оберечь при наличии необдуманых порывов безответственных членов рады, сохранить необходимую долю терпения, в особенности при создавшейся тогда обстановке… Группа кубанских казаков «линейцев» твердо держалась своих служебных взглядов и твердо отстаивала свои позиции.

К моменту написания пятого тома своих «Очерков русской смуты» генерал Деникин имел более правильный взгляд на то, что временные российские правительства юга и востока, лишенные сознания твердой преемственности власти и установленной исторической традиции, не могли рассчитывать на скорое безболезненное и всеобщее признание Главнокомандующего и что в эпоху гражданской войны нужно было бы проявлять больше терпения и внимания.