Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала

<< Назад к книге

Книга "Четыре норвежских конунга на Руси - Татьяна Джаксон", стр. 36

1 ... 32 33 34 35 36 37 38 39 40 ... 47

Корабли мои объехали Сицилию,

И тогда-то были славны, были громки мы.

Нагруженной мой черной корабль дружиною

Быстро плавал по синю морю, как я хотел.

Так любя войну, я плавать помышлял всегда;

А меня ни во что ставит девка Русская.[106]

Не досуж ли, не горазд ли я на восемь рук?

Я умею храбро драться и копьем бросать;

Я веслом владеть умею и добрым конем;

По водам глубоким плавать я навык давно;

По снегам на лыжах бегать аль не мастер я?

А меня ни во что ставит девка Русская.

Неужель та девка красная подумает,

Что тогда я сбруей ратной не умел владеть,

Как стоял в земле полуденной под городом,

И в тот день, как с супостатом битву выдержал,

Не поставил богатырской славе памятник?

А меня ни во что ставит девка Русская.

В 1790-х годах, т. е. примерно в то же время, что и Н. А. Львов (хотя опубликовано это было десятилетиями позднее), «вольный перевод с французского» осуществил И. Ф. Богданович. Он также воспользовался песенным размером и еще более, на мой взгляд, отошел от оригинала, создав вполне самостоятельную «Песнь храброго шведского рыцаря Гаральда»:[107]

По синим по морям на славных кораблях

Я вкруг Сицилию объехал в малых днях,

Бесстрашно всюду я, куда хотел, пускался;

Я бил и побеждал, кто против мне встречался.

Не я ли молодец, не я ли удалой?

А девка Русская велит мне бресть домой.

Я в самой юности, имея храбрый дух,

Дронтгеймских жителей гонял, как будто мух;

Хоть было мало нас, а их гораздо боле,

Король и силы их легли на ратном поле.

Не я ли молодец, не я ли удалой?

А девка Русская велит мне бресть домой.

Я знаю на земле военно ремесло;

Но, воду возлюбя и возлюбя весло,

За славою лечу я мокрыми путями;

Норвежски храбрецы меня боятся сами.

Не я ли молодец, не я ли удалой?

А девка Русская велит мне бресть домой.

К. Н. Батюшков, весьма интересовавшийся прошлым варяго-русского Севера, переложил на русский язык «Песнь Гаральда Смелого», создав при этом яркий образец героической баллады:[108]

Мы, други, летали по бурным морям,

От родины милой летали далеко!

На суше, на море, мы бились жестоко;

И море и суша покорствуют нам!

О други! как сердце у смелых кипело,

Когда мы, содвинув стеной корабли,

Как птицы неслися станицей веселой

Вкруг пажитей тучных Сиканской земли!..

А дева Русская Гаральда презирает.

Я в мирных родился Полночи снегах;

Но рано отбросил доспехи ловитвы –

Лук звонкой и лыжи, и в грозныя битвы

Вас, други, с собою умчал на судах:

Не тщетно за славой летали далеко

От милой отчизны, по диким морям;

Не тщетно мы бились мечами жестоко:

И моря и суша покорствуют нам! –

А дева Русская Гаральда презирает.

А. К. Толстой в 1869 г. опубликовал в «Вестнике Европы» не перевод, но балладу по мотивам «Вис радости», и назвал ее «Песня о Гаральде и Ярославне».[109] Баллада в ее начальном варианте ближе по историческим реалиям к оригиналу, поэтому я выбрала для публикации ее раннюю версию. Баллада А. К. Толстого представляется мне настолько совершенной и цельной, что я предлагаю ее читателю без сокращений:

Гаральд в боевое садится седло,

Град Киев покинул он славный,

Вздыхает дорогою он тяжело:

– Звезда ты моя, Ярославна!

Веселых пиров миновала пора!

Твой слышал, княжна, приговор я!

Узнают же вес моего топора

От края до края поморья!

В печали оставил он Русь за собой,

Плывет он размыкивать горе

Туда, где арабы с норманнами бой

Ведут на земле и на море.

В Сикилии встретил Гаральд их напор,

Он рубит их в битве неравной,

И громко взывает, подъемля топор:

– Звезда ты моя, Ярославна!

Он в Африке рубится в страшном бою,

Покоя нигде не находит,

Он на море бьется, ладья о ладью,

А мысль его в Киеве бродит.

Летает он по морю сизым орлом,

Он в бурях и в сечах пирует,

Трещат корабли под его топором,

А синее море бушует.

Веселая то, удалая пора!

Гаральдовой славе нет равной!

Поет он про берег цветущий

Днепра, Поет про княжну Ярославну.

На север он бег повернул кораблей,

И Русь уже сердцем он чует,

Поет с удалою дружиной своей –

А синее море бушует!

Он на берег вышел, он сел на коня,

Он едет под сенью дубравной –

– Полюбишь ли, девица, ныне меня,

Звезда ты моя, Ярославна!

Он в Киев престольный въезжает, крестясь;

И гостя радушно встречая,

Выходит из терема ласковый князь,

А с ним и княжна молодая.

– Здорово, Гаральд! Ты скажи: из какой

На Русь воротился ты дали?

Промешкал довольно в земле ты чужой,

Давно мы тебя не видали!

– Я, княже, уехал, любви не стяжав,

Уехал безвестный и бедный;

Но ныне к тебе, государь Ярослав,

Вернулся я в славе победной!

Я город Палермо в разор разорил,

Я грабил поморья Царьграда,

Ладьи жемчугом по края нагрузил,

А тканей и мерить не надо!

Я ужасом стал отдаленных морей,

Нигде моей славе нет равной!

Согласна ли сделаться ныне моей,

Звезда ты моя, Ярославна?

В Норвегии праздник веселый идет:

Весною, средь плеска народа,

В ту пору как алый шиповник цветет,

Вернулся Гаральд из похода.

Цветами его корабли обвиты,

От сеч отдыхают варяги,

Червленые берег покрыли щиты

И с черными вранами стяги.

В ладьях отовсюду к шатрам парчевым

Приплыли норвежские скальды,

И славят на арфах, один за другим,

Возврат удалого Гаральда.

А сам он у моря, с веселым лицом,

В хламиде и в светлой короне,

Норвежским избранный от всех королем,

Сидит на возвышенном троне.

Отборных, и гридней, и отроков рой

Властителю служит уставно:

В царьградском наряде, в короне златой,

С ним рядом сидит Ярославна.

И к ней обращаясь, Гаральд говорит,

С любовью в сияющем взоре: –

Все, что пред тобою цветет и блестит,

И берег, и синее море,

Цветами обвитые те корабли,

И грозныя замков вершины,

И людныя веси норвежской земли,

Все то, чем владею я ныне,

Вся слава, добытая в долгой борьбе,

И самый венец мой державный,

И все, чем я бранной обязан судьбе –

Все то я добыл лишь на вено тебе,

Звезда ты моя, Ярославна!

Во всех сводах королевских саг сообщается, что в ту зиму «Ярицлейв отдал в жены Харальду свою дочь». Эти слова саги подтверждаются ссылкой на 4-ю строфу «Драпы Стува» (ок. 1067 г.) исландского скальда Стува Слепого: