И хотя Господь провозгласил это изначально, предлагаю провозгласить это вновь, слив все наши голоса в один голос Содружества Наций Америки. Услышав его, пусть дрожат тираны Земли. Мы — свободны. Один человек не может поработить другого, государство не может поработить человека, равно как один народ не может поработить другой народ. Наш закон основывается на доверии, долге и всеобщем согласии. И на этом мы стоим твердо, как крепостная стена, обагренная кровью ее защитников, и мы будем хранить наш закон, накажем хранить его нашим детям и детям наших детей, и так на века. Так давайте же провозгласим все вместе: мы свободны.

Франклин готов был приступить к чтению имен подписавшихся под декларацией. Не успел он открыть рот, как площадь взревела запечатленным Вольтером на бумаге лозунгом: МЫ СВОБОДНЫ.

И еще не стих победный рев многочисленной толпы, как началась гроза, и Франклин уже не понимал, слезы это на его щеках или капли дождя, его смех это звучит или раскаты грома. «Мы свободны» летело к затянутому темными тучами небу, и прошла гроза, а народ не расходился. На площади начался настоящий праздник.

Наступила ночь, а мароны пили со следопытами, индейцы с драгунами. Франклин гадал, как долго просуществует это единство и всеобщий мир. И вдруг его осенило: это не важно. То, что случилось один раз, будет неизменно повторяться, пока живы люди с горячим сердцем, владеющие мудрым словом и готовые к благоразумному поступку.

И это было первым изобретением нового времени, и на века это изобретение останется лучшим.