Дем Михайлов
Пепел доверия
Глава 1
Дем Михайлов.
Пепел доверия.
Глава первая.
Я решил уехать из города. Уехать навсегда. И перебраться при этом не в другой город, а забраться почти что в глушь – и я даже знал куда именно я хочу и почему. И знал, чем собираюсь заниматься после переезда – и нет, не сидеть там сиднем, а жить на всю катушку, дыша полной грудью.
Почему вдруг я этого захотел?
Причин несколько и все они сыграли роль кое-как поставленных блоков наконец-то беззвучно рассыпавшейся Дженги. Обрушилась не вся условная башня, а лишь ее верхняя часть, будто обезглавив меня, а заодно вдруг превратив в окончательно свободного от всех обязательств человека.
После продолжительной болезни умерла мама. Она отчаянно боролась, то и дело повторяя, что не уйдет пока не понянчит внука… но так его и не дождалась. Болезнь победила и месяц назад мама ушла из жизни.
Незадолго до этого закончились и мои долгие отношения. Финал вполне ожидаем – как у многих других пар в этом мире. Некогда столь яркие, горячие и страстные отношения превратились в совместное проживание двух чужих друг другу и вечно огрызающихся людей. Хорошо, что мы нашли в себе силы поговорить начистоту и разбежаться тихо, мирно и без взаимных претензий. Она собрала вещи и уехала, а я закрыл дверь съемной квартиры в модной дорогом районе, сдал ключи вечно вздыхающей и шмыгающей носом хозяйке, после чего вернулся в отчий дом – окончательно опустевшую мамину квартиру. По въевшейся привычке иметь отношения, я быстро сошелся с женщиной моих лет, но они сводились к более-менее регулярному сексу без каких-либо обязательств, а буквально несколько дней назад она «встретила кого-то особенного» и проведя последний вечер вместе, мы расстались.
Ушел из жизни самый близкий друг так и не сумевший выбраться из темного омута самоуничтожения, найденный в подвале родного подъезда с грязным шприцем в вене. Умнейший человек был, и он всегда восторгался жизнью, называя ее величайшим даром и всегда напоминая мне держаться за эту жизнь изо всех сил. Он любил повторять: «Живи до ста! Потом улыбнись – и живи дальше!».
Из дополнительных и мелких, но неожиданно больно уколовших событий – старый запущенный парк рядом с панелькой детства снесли и начали строить на этом месте коммерческие здания – казалось бы мелочь, но даже она сыграла свою роль. В том парке прошло все мое детство. Та пора, когда деревья казались огромными, когда пахучие ветви кустов сходились над головой темными сводами, а мир был ярким и всегда солнечным.
Все это заставило меня крепко задуматься.
Нет.
Своего предназначения я искать не стал – терпеть не могу все эти модные сейчас утверждения, что каждому человеку уготована яркая уникальная судьба и просто надо найти верное направление и сделать первый шаг… Но во что я точно верю, так это в то, что жить надо с радостью. Я человек жизнелюбивый – знал это всегда, уверен в этом и сейчас. Но с недавних пор жизнь в городе стала душной и неинтересной.
Поэтому я и решил все круто поменять.
Нет. Я не пошел на курсы развития в себе уверенности и не стал записываться в секцию боевых искусств. И хобби я никакого не завел. Хотел начать ходить в стрелковый клуб, но это вялое желание незаметно растворилось и забылось. Я даже увольняться не стал со своей более чем унылой, но дающей достаточно свободы и денег работы. Это было бы слишком уж глупо и… страшновато.
После смерти мамы я помариновался в токсичных мыслях где-то с недельку, попутно попробовав погрузить в себя столь восхваляемый многими запой, что якобы решал любые моральные проблемы, но из этой затеи ничего не вышло. Первое же жестокое похмелье заставило меня припасть к горлышку бутылки с минеральной водой, а зря купленные запасы алкоголя так и остались лежать тесной ледяной шеренгой на полке холодильника. И вот тогда-то, отлеживаясь с мокрым холодным компрессом на лбу и похлебывая водичку, я и решил добавить в свою жизнь новых красок, но на этот раз делая упор не на поиск следующих отношений, а наоборот – чуток отрешиться от всего этого. Я решил чуток сдать назад. Отступить.
Ход мыслей был простым – раз я ленивый и ползущий по очень глубокой изъезженной колее тюлень и хочу это изменить, то первым делом надо браться за коренное изменение образа жизни. А это не так-то и просто, если за годы жизни я намертво врос в асфальт родной улицы и в прочие привычные локации. Тут мне никогда не измениться. В нашем старом родном спальном районе юга столицы вообще ничто и никогда не меняется – не считая уничтоженного старого парка. Хотя попади кто сюда внезапно, в окружение серых панельных пятиэтажек, под сень старых лип и берез, ему и в голову не придет, что он находится в черте одного из самых оживленных, самых дорогих и никогда не спящих городов мира. В нашем районе сонными и вялыми были все – от дремлющих на скамейках старушек до голубей, еле двигающихся вокруг дрыхнущих на асфальте кошек и собак… Отсюда надо было уматывать и как можно скорее – чтобы не растерять непонятно откуда явившуюся в мою голову решительную бодрость. К тому же меня здесь больше ничто не держало. Все корни оборваны. Я все еще был здесь, но, по сути, уже превратился в легкое как пушинка перекати-поле – дунь ветерок перемен, и я помчу к далекому горизонту…
Куда мчать?
С этим особых трудностей не было.
За пролетевшие годы я нажил немало знакомых, сохранил связи с одноклассниками и знал, что во многих городах страны, разбросанных за тысячи и тысячи километров друг от друга, я всегда найду приют и хорошую компанию, возникни у меня желание наведаться в гости. Причем желание имелось – и чем больше ослабевало похмелье, тем сильнее становилось желание отправиться в путь.
Ненадолго забывшись похмельным сном, я будто наяву, с неожиданной сочной яркостью, увидел себя за рулем мощной ходкой машины, легко глотающей километр за километром. На экране навигатора мелькают уменьшающиеся цифры, обозначающие остаток расстояния до следующего старого друга, что уже подтвердил желание повидаться. Картинка меняется и вот я подъезжаю к его дому, над забором поднимается серый дымок, и я знаю, что его источает уже
