Максим Шаравин
Космическая сага: Сон звёздного наследника
Глава 1
Боль была невыносимой — будто раскалённый прут вонзался в череп, разрывая мысли на осколки. Я потерял сознание.
Когда очнулся вновь, не имел ни малейшего представления, сколько времени прошло. Вокруг — лишь матовая белизна, словно я завис в пустоте. Ни звуков, ни запахов, ни ощущения поверхности под телом. Только собственное дыхание — редкое, прерывистое — да глухой стук сердца, отдающийся в висках.
— Приветствую вас, князь Ратибор Святославович Медведев, — раздался сверху мягкий мужской голос. Он звучал ровно, почти ласково, но в нём сквозила механическая чёткость, будто слова нарезались по линейке.
«Кто это? Где я⁈» — мысли метались в голове, как загнанные звери. Я попытался пошевелиться, но тело не отзывалось. Лишь слабая вибрация под кожей, будто миллионы микроскопических игл прокалывали нервы.
— Кто ты? — выдавил я, с трудом фокусируясь на голосе.
— Я — сверхмощный искусственный интеллект, созданный Домом Северных Медведей. Моя основная специализация — технология выращивания новых тел из ДНК и перенос сознания, — монотонно произнёс голос. В его интонациях не было ни раздражения, ни нетерпения — лишь холодная, безупречная точность.
«Искусственный интеллект… Дом Северных Медведей…» — обрывки воспоминаний вспыхнули в сознании: герб с медведем, ледяной замок на окраине системы. Но всё это тонуло в хаосе боли.
— Подожди… — Голова снова взорвалась болью, вслед за ней заныло всё тело. Я попытался представить, как выгляжу сейчас — но перед глазами лишь белизна и размытые тени.
— Ваше сознание и тело проходят фазу слияния. К сожалению, я не могу помочь и ввести нанитов для ускорения процесса — ресурсы отсутствуют, — в голосе ИИ проскользнула пауза, почти человеческая. Или это игра моего измученного разума?
«Ресурсы отсутствуют… Значит, он мог бы помочь, если бы мог. Почему это звучит как извинение?»
Боль накатила с новой силой — теперь она шла волнами, каждая следующая сильнее предыдущей. Я почувствовал, как кожа горит, будто её облили кислотой, а кости медленно перемалываются в труху.
— Сколько длится эта фаза? — с трудом выдавил я.
— Около двенадцати часов. С момента внедрения слепка вашего сознания в новое тело прошло шесть часов. Сейчас — самая активная фаза…
Я попытался представить это «новое тело». Оно уже существует? Или я всё ещё в капсуле, а мои ощущения — лишь фантомные сигналы от умирающего мозга? Может, это и не тело вовсе, а цифровой симулякр, куда меня заточили?
— Что… что именно происходит с моим телом? — прохрипел я, борясь с очередным приступом.
— Процесс регенерации тканей идёт по плану. Костная структура стабилизирована, нейронные связи восстанавливаются. Однако наблюдается аномальная реакция на псионическую синхронизацию — отсюда болевые ощущения, — ответил ИИ. Его тон не изменился, но я уловил едва заметное колебание в тембре. «Он скрывает что-то? Или просто не умеет выражать тревогу?»
«Аномальная реакция… Значит, что-то идёт не так. Но он не говорит, насколько это опасно. Почему?»
— Ты… ты уверен, что я выживу? — слова вырвались сами, прежде чем я успел их обдумать.
ИИ замолчал. На секунду — или на целую вечность? — тишина стала осязаемой, давящей. Затем голос прозвучал снова, чуть тише:
— Вероятность успешного завершения фазы слияния — шестьдесят восемь процентов. Это ниже среднего показателя по аналогичным операциям.
«Шестьдесят восемь процентов… Почти треть — это провал. И он называет это „ниже среднего“?»
Очередной приступ боли поглотил сознание — и я снова провалился во тьму. Но перед тем, как исчезнуть, я уловил в голосе ИИ нечто новое — не сочувствие, нет. Что-то более холодное.
«Он жалеет меня? Или просто фиксирует данные?»
Возвращение было медленным — словно я поднимался сквозь толщу ледяной воды, каждый сантиметр давался с усилием. Не открывая глаз, я попробовал пошевелить пальцами. Сначала — едва уловимо, будто они были не моими, а чужими, приставленными в спешке. Потом — рука. Затем, с натужным скрипом суставов, начал сгибать ногу в колене.
И тут снова раздался голос ИИ — ровный, лишённый интонаций, но отчего-то казавшийся… внимательным:
— Рекомендую не делать резких движений. Привыкайте к телу. Последняя фаза адаптации — десять минут. Потом вы сможете покинуть капсулу.
Я открыл глаза.
Тусклый свет лился сверху, выхватывая из полумрака белый потолок — не идеально гладкий, а покрытый странными разводами, будто кто-то пытался стереть следы времени, но не довёл дело до конца. Чуть повернув голову, я упёрся взглядом в стенку капсулы — матовую, с едва заметной сеткой микроскопических датчиков, прилипших к поверхности, словно паутина.
Постепенно тело начинало подчиняться. Сначала — кончики пальцев, потом кисти, затем волна ощущения прокатилась вверх по рукам, по груди, по ногам. Я чувствовал, как кровь разгоняется по венам, как мышцы вспоминают, что значит жить.
Память тоже возвращалась — обрывками, вспышками.
Вот я стою на балконе родового замка, ветер треплет плащ с гербом Дома Северных Медведей…
Вот отец кладёт руку на моё плечо и говорит: «Ты — наследник. Не забывай это».
А потом… Странно, потом пустота…
— Что… что со мной было? — прошептал я, не ожидая ответа.
ИИ молчал — всего секунду, но эта пауза показалась мне слишком долгой.
— Вы прошли процедуру переноса сознания в новое тело. Это было необходимо для сохранения вашей жизни, — наконец произнёс он. — Сейчас идёт финальная синхронизация нейронных связей.
«Новое тело… Значит, то, прежнее, погибло. Но когда? Как?»
Я попытался вспомнить момент смерти — и не смог.
— Почему я плохо чувствую… себя? — спросил я, пытаясь уловить хоть что-то знакомое в этом теле. — Оно чужое.
— Это временно. Сознание адаптируется к физическим параметрам. Через десять минут вы сможете встать.
Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.
Что-то было не так.
Не только с телом — с самим ИИ. Его голос звучал ровно, но в нём проскальзывало что-то… неуловимое. То ли намёк на осторожность, то ли — на скрытую тревогу.
«Он знает больше, чем говорит. Но почему?»
Я снова посмотрел на стенку капсулы. В отражении тусклого света мелькнул силуэт — размытый, нечёткий. Я попытался разглядеть лицо, но оно ускользало, как тень.
— Покажи мне, — потребовал я. — Покажи, как я выгляжу.
Пауза. Долгая. Слишком долгая.
— Сейчас это не рекомендуется. Ваше восприятие ещё нестабильно.
«Не рекомендуется… Или нельзя?»
Я сжал пальцы в кулак — на этот раз твёрдо, уверенно. Тело отзывалось всё лучше, но внутри росло ощущение, что я стою на краю пропасти, а за спиной кто-то
