* * *
Пролог
Школьный класс занимал часть глинобитной мазанки посреди селения, примостившегося в предгорье Лесистого Хребта. Горстка мальчишек разного возраста, все, кого удавалось собрать в окрестностях, слушали, замерев, голос учителя, боясь пропустить хоть слово.
– …В ту пору существовали огромные поселения, их называли городами, а те, которые еще больше, – мегаполисами.
– Как наш Бунк? – не удержался тогда от вопроса Леха (далеко еще было до дня обретения им своего истинного, глубинного имени Лешага).
– Нет, что ты, – покачал головой учитель и внушительно поднял к потолку указательный палец: – Значительно больше!
– Как это может быть? Ведь если всех, кто живет в Бунке и вокруг, поставить в линию, то и конца ей не будет видно!
Верный друг Миха незаметно дернул его за рукав, мол, умолкни и не мешай слушать. Но, похоже, вопрос вовсе не рассердил учителя. Тот одобрительно кивнул любознательному мальчугану и продолжил, расхаживая по классу:
– В некоторых мегаполисах, как рассказывают долгожители, одновременно проживало больше людей, чем теперь на всей планете!
От дальней стены к учительскому столу волной прокатился недоверчивый шепот. Виданное ли дело – столько народу в одном селении?! Это же никакой реки не хватит напоить такую ораву! А дичь? В каком лесу столько наберется? И сколько места должны были занимать их рыбные садки и огороды?!
– Большая часть их погибла в Тот День, – продолжил наставник, делая вид, что не слышит шушуканья огорошенных учеников. – Ну-ка, кто мне ответит, почему началась катастрофа?
Один из учеников постарше поднял руку и, дождавшись благосклонного кивка, вскочил и затараторил:
– Пока Эдвард Ноллан строил Город Света на Луне, его враги коварно захватили власть во многих странах Земли. Они хотели уничтожить всех живущих на планете, но Эдвард Ноллан спас тех, кто верил в него, и обронил зерно надежды, чтобы выжившие тоже могли уверовать. И теперь он взирает с небес, наблюдая, не проросли ли в наших душах сорняки грязной скверны, не желаем ли мы, спасенные милостью его, продолжения и повторения Того Дня. И когда закончится испытание, он сойдет с небес на земную твердь, чтобы объявить начало Эры Светлых Годов. Ведь сказано в давней священной песне: «Близится Эра Светлых Годов», и нам следует всегда быть готовыми принять ее всем сердцем!
– Правильно, хорошо выучил, – удовлетворенно кивнул наставник юношества. – От каждого из вас зависит сделать будущую жизнь лучше и правильнее. А для этого вы должны противостоять вражеским козням и поступать согласно заветам… – Он протянул к классу руку ладонью вверх, призывая продолжить:
– …Эдварда Ноллана! – нестройным хором отозвались подростки, и Леха с Михой присоединили свои голоса к общему радостному гомону.
Чего ж не радоваться? Мудрый всесильный Ноллан, спасший их отцов и дедов в тот роковой день, взирал на них с ночного светила, ожидая послушания и суля радости жизни, – разве это не прекрасно? И что с того, что зеленые дожди обжигают кожу, что где-то неподалеку обитают чудовища, настоящие исчадия бездны? Путь Верных прям, какими бы дебрями они ни шли, каким бы опасностям ни подвергались! Ноллан всегда на стороне правых! Что тут непонятного?!
И все же, все же… Леха не удержался и вечером, когда Старый Бирюк разрешил им наконец бросить увесистые булыжники, которые они с Михой, стоя на одной ноге, крутили запястьями, спросил наставника боя:
– Ты помнишь Тот День?
– Плохо. Я был младше, чем ты сейчас.
– Почему он произошел?
Немногословный обитатель хижины из жердей и шкур пожал плечами:
– Потому что убивать проще, чем создавать, а некоторые находят в этом удовольствие.
– Но ты же как раз учишь убивать.
– Нет, я помогаю вам создать себя. С этого все только начинается.
Глава 1
Лешага до хруста сжал пальцы на рукояти ножа. Если бы это было вражеское горло, сейчас раздался бы предсмертный хрип. Но это было безответное оружие, оно послушно вливалось в руку, готовое защищать и нападать. Еще там, в предгорьях, Старый Бирюк отучил их с Михой злиться попусту. «Когда ты выходишь из себя, – говорил он, – враг поселяется в твоем сознании и творит там, что пожелает. Ты не добиваешься ничего, лишь слепо исполняешь его волю».
А сейчас и вовсе – на кого злиться? Он сам прозевал западню, доверился болтуну Сказителю, вот и влип. Так что злись только на себя.
– Они хотят смерти моего отца, – повторил сконфуженный Песнопевец. – И считают, что убить его должен именно ты.
Леха кивнул и отстранил этого жалкого Тиля. Верхним зрением он прекрасно видел затаившихся в засаде врагов.
Пожалуй, таким опытным воинам, как Лешага с Бурым, не составило бы труда вырваться из окружения и скрыться в чащобе. И горе тем, кто попробует напасть на след. Как говаривал Старый Бирюк: «Следы неопасны, в отличие от их хозяев».
«Но вот Лил, Марат и уж подавно женщины, выведенные из-за Барьера, – что делать с ними? Они как гири на ногах! Ладно, нет времени упиваться горечью ошибок. Нужно их исправлять, пока есть шанс. Лил можно унести, вариант испробованный, а Марат в бою уже чего-то, да стоит…»
Лешага тяжело вздохнул: «Нет, так нельзя». Он вдруг вспомнил услышанное где-то выражение «не по-людски». Кажется, его как-то в разговоре обронил чешуйчатый. Но вот сейчас Леха чувствовал, что оставить всех этих изможденных, беззащитных бедолаг как раз и будет не по-людски.
– Кто твой отец, Тиль? Почему людожоги хотят его смерти?
– Я сын Шерхана, наместника Аттилы в горах, именуемых Крышей Мира, и за ними, до самого Южного Предела.
– Он что, тоже из этих? – Леха брезгливо сморщился и кивнул в темноту, туда, где поодаль от места стоянки таилась засада.
– Когда-то Аттила видел в нем своего преемника, – почти с гордостью ответил Тиль. – Потом я взял в свой дом женщину иной веры, и властитель правоверных в наказание отослал моего отца от себя, меня же и вовсе отдал на суд Эргеза. Как я уже сказал, у того в заложниках моя женщина и сын. Сейчас Аттила мертв, Эргез захватил власть обманом и знает, что отец не пожелает склониться пред ним. Он не остановится перед тем, чтобы убить отца. Он пытался внушить, что верит мне и я как наследник сменю отца после его смерти. Но тот, кто поверит этому порождению коварства, обманется.
Самозванец за Срединным Хребтом отлично понимает, что, если соперника убьет кто-то из его слуг, это ему ничего не даст: горы там высоки, перевалов немного, и они хорошо охраняются, так что перекрыть их легче легкого. А с гор на равнину нападать значительно проще, чем наоборот. Могучий Шерхан весьма почитаем народом… – Сын наместника запнулся под тяжелым взглядом Лешаги и тихо поправился: – Людожогами.
