Анита Мур
Запретные чувства
Глава 1
Я сразу поняла, что он опасен.
Не только потому, что передо мной дракон. Тот, кто может запросто растерзать любого, осмелившегося встать у него на пути…
Он опасен лично для меня.
Слишком проницательный взгляд, слишком внимательный… Почему-то как только я вошла в конференц-зал, он сфокусировался именно на мне и оторвался лишь на мгновение, когда моя мать нас представила. Метнулся к ней — и сразу же вернулся ко мне.
Хоть какие-то правила приличия этот дикарь соблюдал!
— Моя дочь Алессандра Айсфорт, — произнесла родительница. — Мистер Сомбранотте, наш заказчик.
Именно родительница. Мать. А я дочь. Не дочурка, не доченька. Семейные узы в эльфийском понимании не предусматривают заботы, ласки и любви. Дети — выгодное бизнес-вложение, в будущем способное принести немалые дивиденды.
Если, конечно, получится качественным.
А не бракованным, как я.
— Очарован, — протянул дракон раскатистым баритоном, и у меня по спине пробежали мурашки.
Как ни странно, не от страха.
Нормальный эльф вообще не должен ничего испытывать. Ни страха, ни восторга.
Мы идеальны в нашем Покое.
— Мне тоже очень приятно, — безэмоционально сообщила я. — Приступим?
— Алессандра назначена мною ответственной за грядущий проект, — пояснила мать, пока мы рассаживались.
— Я буду курировать строительство, служить посредником между вашим кланом и нашими работниками, — добавила я, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом, который словно ввинчивался мне между глаз, но не смея поежиться или как-то еще выдать свой дискомфорт.
Эльфы не чувствуют дискомфорта.
Проблема в том, что я — неправильный эльф.
И кажется, мистер Сомбранотте невероятным образом это почуял.
Но не позволил себе отвлечься от главной цели — выгодного контракта с «Лунным камнем». Наша компания — точнее, компания моей семьи — давно считается лучшей в своем деле. Но никогда раньше мы не работали на драконов. Или с драконами, как сформулировала бы это моя мать.
Она вообще предпочитала поворачивать все так, будто она не выполняет задание, а делает нанимателю одолжение, снисходя до него.
Не будь она эльфом, я бы заподозрила ее в гордыне. Но, скорее всего, это просто расчет, способ заработать больше: если ты в себе уверена, клиент тоже проникнется и будет готов заплатить вдвойне.
Дракон бился за каждый пункт… как дракон. К моменту, когда договор был вылизан до последней запятой и готов к подписанию, я устала так, словно возила на себе мешки с углем. Причем не от процесса торга — нет, куда сложнее оказалось скрывать мое восхищение его деловой хваткой. И внешностью. И харизмой.
Восхищаться чем-либо эльфу тоже не положено.
— Я в восхищении! — пророкотал мистер Сомбранотте, обращаясь ко мне, и я внутренне вздрогнула.
На лице не отразилось ничего — годы тренировок не прошли даром. Я выглядела и ощущалась сородичами как само совершенство. Знали бы они, чего мне это стоит…
— Вы умеете настоять на своем. Счастлив, что именно вы будете руководить проектом. Уверен, вы доведете его до идеала.
Он протянул руку, я не задумываясь пожала ее.
Но у дракона были другие планы.
Плавным, хищным движением он склонил голову и коснулся губами моего запястья.
По руке к самому плечу молниями пронеслись ослепительно яркие ощущения.
Мне еще никогда не целовали рук.
Что там — меня вообще никогда не целовали.
Мимолетное прикосновение теплой кожи — удивительно нежной для такого крупного мужчины, да еще и дракона (разве у них не должна быть, я не знаю, чешуя?) обожгло не хуже кипятка.
Только приятно.
Так приятно, что я отдернула руку из опасения выдать себя вспышкой эмоций.
Если меня раскроют — мне не жить.
Мистер Сомбранотте нахмурился, я ответила спокойным, холодным как айсберг взглядом.
— У эльфов не приняты лишние прикосновения, — пояснила от двери моя мать.
Издали нас можно было принять за сестер: высокая худощавая фигура, тугой пучок волос, строгий костюм-тройка, пошитый у лучшего портного.
Но если присмотреться, разница становилась очевидна.
Гладкие, сияющие волосы родительницы — и мои, пушащиеся, да еще и с неожиданным металлическим отливом. Наследие дроу, откуда-то из глубины веков. Кожа тоже отличалась не в мою пользу — ее светлая, будто фарфоровая, против уныло-серой.
Эльфы не переживают из-за внешности.
Мы вообще не переживаем. И не нервничаем.
Я украдкой вытерла ладонь о штаны. Там, где ее поцеловали, все еще горел отпечаток чужих губ.
— Прошу меня простить. До скорой встречи, мисс Айсфорт. Миссис Айсфорт.
В тоне дракона не слышалось ни раскаяния, ни сожаления. Он снова едва глянул в сторону матери и сфокусировался на мне, провожая взглядом до тех пор, пока не захлопнулись створки лифта.
Будто я добыча, а он хищник. Голодный, но терпеливый.
— Ты уверена, что справишься? — уточнила Айрин, как только мы остались одни.
У драконов отличный слух, однако даже они не способны уловить звуки сквозь столько слоев металла и кирпича.
Наверное.
— Разумеется, Айрин. Я тебя не подведу, — точно таким же безличным тоном заверила ее я.
Называть мать по имени я привыкла почти сразу же, как начала говорить.
Как утверждают психологи, лучший способ безболезненно закупорить эмоции ребенка — не позволять ему чувствовать их во всей полноте с рождения. Никаких объятий, ласковых прозвищ и совместных игр. Развитие, полезные кружки, тренировки — сначала легкие, в основном физические, потом все сложнее, с применением ментальных практик.
К совершеннолетию чувства закукливаются окончательно, оставляя равнодушного, отлично функционирующего, идеального члена социума.
Эльфы не ссорятся, не обижаются, не убивают из ревности…
А ведь каких-то полтора века назад все было совершенно наоборот!
— Я знаю, Алекса.
Только матери было позволено называть меня так. А мне ее — по имени. Больше никто не смел обращаться к Верховному магу, члену Совета Высших, столь фамильярно.
Когда-то я мечтала, что вырасту и займу место рядом с ней. Мне прочили головокружительную карьеру, ведь всем известно: чем светлее глаза эльфа, тем его дар сильнее.
Моя радужка почти белая, с легкой примесью серо-голубого.
Редкая, потенциально почти безграничная сила.
Которая так и не проснулась.
Моя мать, то и дело намекавшая, что готовит мне место в Совете, с каждым годом вспоминала об этом все реже. Пока не оставила эту тему полностью.
Соваться в высший управляющий орган, не имея реально опасных талантов — чистое самоубийство. Айрин знает об этом не понаслышке. Если честно, я стараюсь не задумываться над тем, скольких конкурентов ей пришлось убрать в борьбе за кресло.
Слухи ходили… разные.
Уверена, что даже обнаружься вдруг
